— Ну что ж, приступим, — кивнул Георгий, уже с максимально сосредоточенным видом и повернулся к Бергеру, явно намереваясь дать какое-то ценное указание.

Я не знаю, что именно мной руководствовало тогда, когда я придумывал мысленный импульс для возвращения Чумбы из анабиоза, но сейчас я даже немного смутился от того порыва.

Да, браслеты блокировки напрочь, до онемения, заморозили мне руки и ноги, отсекая от стихийной силы. Но в тот момент, когда Чумба впал в летаргию, его коготь растворился в моей руке, став частью моего энергетического каркаса, создав при этом между мной и бурбоном неразрывную связь. И никакие блокираторы магии прервать эту связь не могли.

— Флюгегечто, прости? — отвлекся даже великий князь Георгий, не в силах с первого раза повторить мой истошный мыслекрик «Флюгегехаймен!»

Глава 21

Глава 21

Появление рядом с алтарем кровати оказалось неожиданным откровением не только для Бергера, но и для Георгия. Да, пусть его удивление и уложилось в считанные доли секунды, но я его прекрасно почувствовал. Все же возникшая на высоте человеческого роста кровать, с костяным бурбоном на ней, и с футляром от виолончели на нем, это все же нечто из ряда вон выходящее. Даже для того, кто обладает силой близкой к уровню высших сущностей.

Реакция, впрочем, на кровать последовала незамедлительно. Рядом со мной мгновенно потемнело — Тьма заклубилась живыми щупальцами, заполняя все вокруг тяжелыми и как будто влажными клубами. И из окутавшей его темной пелены, словно ударив кнутом от бедра, Георгий сформировал конструкт в виде рванувшейся с воем змееголовой плетки. Точно такую же как-то демонстрировал нам фон Колер, на одной из вступительных лекций по темным искусствам. Увидев подобный конструкт, я отстраненно — с пустотой внутри, осознал, что никаких шансов у Чумбы нет. И единственная моя победа — удавшаяся попытка удивить.

Несопоставимый уровень владения, несопоставимый уровень возможностей.

Зря я так подумал. Наверное потому, что в паре Чумба-меч я почему-то представлял именно бурбона главным. Но сейчас, в критический момент, именно меч вышел на первые роли. Я даже не успел заметить, как футляр оказался открыт и как меч очутился в руках Чумбы — щупальца клубящейся Тьмы прянули по сторонам, а все три головы змеевидной плети улетели в сторону, отрубленные. По ушам при этом мне ударил самый настоящий инфернальный визг: змеи были живыми. Они пришли в этот мир, потому что Георгий их позвал. И взмах меча не просто разрушил конструкт Георгия — все клацающие зубами змеи умирали по-настоящему.