Песчинки падали, вторя звукам льющейся воды, пока Дариус ждал дальнейших объяснений. Нерешительность Ларкиры становилась все более и более…

– Ты украла ее у него? – Голос отражал шок, который он испытывал от подобного предположения.

Ларкира прочистила горло.

– Да.

– Но почему?

– Он не совсем добр ко мне, – упрекнула она. – На самом деле, думаю, ему ненавистно само мое присутствие в замке.

– И это причина, чтобы красть у одного из моих самых преданных слуг? – спросил Дариус, явно разочарованный услышанным.

Он знал, что она воровка, но это… подобное казалось мелочным даже для нее. Ларкира взглянула на него, в ее глазах плескалось чувство вины.

– Безусловно, да.

– Не согласен, – сказал Дариус. – Ты знаешь, что у моего народа едва ли хватает денег на еду, не говоря уже о таких красивых украшениях. Боланду нравится эта брошь.

– Да, ну, в то время я точно не знала о положении дел в Лаклане, – нервно призналась Ларкира, отстегивая розу от своей одежды. – Вот. Он может забрать ее. Мне очень жаль.

Дариус изучал предмет в своих руках.

– Ты крала что-нибудь еще подобное этому?

– В Лаклане? Нет.

– Но в других местах да?

Ее молчание говорило красноречивее любых слов, и Дариус удивленно покачал головой.

– Почему? – снова спросил он. – У тебя богатая семья, зачем тебе понадобилось красть дешевые безделушки у других?

Ларкира поиграла с материалом на своем левом безымянном пальце, где, как знал Дариус, перчатка была набита так, чтобы палец казался целым.

«Она нервничает», – удивленно подумал Дариус.

Желая успокоить девушку, он осторожно погладил ее по руке. Широко раскрытые голубые глаза уставились на него.