Это я тоже забыла.

– А у нее было другое имя?

– Ее звали Коралена.

– Красивое имя. А как звали твоего отца?

– Ты разве не знаешь?

– Нет. Поначалу я знал лишь то, что тебя зовут Пенеллаф, и только уйму времени спустя обнаружил, что у тебя есть брат. Вот тогда я узнал твою фамилию. Честно говоря, я не интересовался твоими родителями. Не думал, что это нужно.

– Если бы ты даже интересовался, вряд ли сведения о них навели бы тебя на мысль, что я… наполовину атлантианка.

По-прежнему странно это говорить.

– Его звали Леопольд, но мама называла его Лео или… или Лев.

– Лев, – повторил Кастил. – Мне нравится. Логично, что у Льва такая неистовая дочь.

Я улыбнулась и поняла, что Кастил это увидел, потому что прижал губы к уголку моего рта. Словно сказал этим спасибо.

Его рука сжала меня.

– Вернемся к тому, что ты, похоже, пришлась по душе богам. Никтос благословил нас. И если прошлой ночью вышла Эйос, а это могла быть только она, то она проснулась, чтобы спасти тебя.

В его голосе прозвучало благоговение.

– Я повторю это, принцесса. Богиня проснулась после многих столетий сна, чтобы защитить тебя. Насколько мне известно, такого еще никогда не было.

У меня участился пульс.

– Тогда почему это случилось сейчас? Почему они вышли ради меня?

Как только у меня вырвался этот вопрос, я вспомнила слова герцогини Тирман. «Ты Избранная». Ложь. Герцогиня Тирман всегда лгала.

– Я хочу сказать, что во мне нет ничего особенного.

– Не соглашусь с тем, что в тебе нет ничего особенного. Ты особенная для меня, для королевств Атлантии и Солиса. Вместе мы можем менять настоящее и будущее. Это не единственная причина, почему ты особенная, но это могло привлечь к тебе внимание спящих богов.