И они с Майей ютились среди всепроникающего тепла в углу сауны, наблюдая за другими посетителями, приходившими белыми и уходившими розовыми. Джон представлял, как сейчас менялись они сами: пришли в шестьдесят пять, уйдут в десять. Он никак не мог в это поверить. Ему все еще было тяжело думать: мысли путались, его будто оглушило. Если мозговые клетки тоже усилились, почему у него все путалось в голове? Вообще он всегда медленно соображал. Сейчас он, вероятно, был столь же нерасторопным, как обычно, просто сильнее обращал на это внимание, потому что изо всех сил пытался все осмыслить, подумать о том, что это значило. Могло ли это быть правдой? Действительно ли они могли отсрочить смерть на годы, а то и на десятилетия?..

Они вышли из сауны, чтобы поесть, а после решили немного прогуляться по теплицам на верхушке, посмотреть на дюны на севере, на беспорядочные нагромождения лавы на юге. Вид со стороны севера напоминал Майе ранние дни в Андерхилле, только вместо разбросанных по плато Луна камней здесь был лоскутный узор обдуваемых ветрами дюн Аркадии, будто ее память подчистила воспоминания того времени, сделав их более структурированными, перекрасив их бледно-желтые и красные оттенки в насыщенные лимонно-желтые цвета. Придав налет старины. Он с любопытством наблюдал за ней. Прошло 11 марсианских лет после первых дней в трейлерном парке, и многие годы они были любовниками, пусть и с несколькими (блаженными) перерывами и расставаниями, вызванными, конечно, обстоятельствами или, что случалось чаще, неспособностью оставаться вместе. Но они всегда начинали заново, как только выпадала такая возможность, и теперь знали друг друга не хуже любой старой супружеской четы с меньшим числом перерывов, а может, даже лучше, потому что все эти постоянные пары на определенном этапе прекращали обращать внимание друг на друга, тогда как им, со всеми их расставаниями и воссоединениями, ссорами и сближениями, приходилось заново познавать друг друга бесчисленное множество раз. Джон сказал ей что-то об этом, и они обсудили это — им приятно было это обсуждать.

— Мы не могли не обращать внимания, — заметила Майя, удовлетворенно кивая в уверенности, что их новые встречи по бóльшей части ее заслуга.

Да, они не могли не обращать внимания, никогда не скатывались в лишенную эмоций обыденность. Конечно, теперь они оба, и сидя в ванной, и гуляя по верхушке, согласились: их новые отношения — достойная плата за время, проведенное врозь, даже более чем. Да, они, несомненно, знали друг друга лучше всякой старой пары.