— В начале было слово, — устало сказал Саймон однажды вечером, нажимая на свою наручную панель.

Мостовой кран перекинулся через заходящее солнце. И они снова отбыли дальше.

Они начали программу установки колпака и захоронения отходов трех взорвавшихся реакторов, сами оставаясь в безопасности за горизонтом и действуя с помощью дистанционного управления. Наблюдая за операцией, Илья время от времени переключал каналы и поглядывал на новости. Однажды там показали запись с орбиты: камера днем проехала вдоль всего полушария Фарсиды, кроме западного края. Признаков наводнений с такой высоты видно не было. Однако голос за кадром утверждал, что это происходит во всех каналах, что тянутся на север от долин Маринер к равнине Хриса, и картинка сменилась: теперь показывали видео более крупного масштаба, снятое с помощью телескопа, и были видны бело-розовые нити в указанном районе. Наконец-то — настоящие марсианские каналы. Самые что ни на есть.

Надя отвернулась от телевизора и вновь приступила к работе. Столько разрушенных строений, столько погибших людей — людей, которые могли бы жить тысячи лет, — и конечно, ни весточки от Аркадия. Уже двадцать дней. Поговаривали, что ему, возможно, пришлось спрятаться подальше, чтобы его не убили ударом с орбиты. Но Надя в это больше не верила… Верила лишь в те минуты, когда на нее особенно сильно накатывали желание и боль — два чувства, прорывавшиеся сквозь ее одержимость работой, как совершенно новое сочетание, как новое ощущение, которое она ненавидела и которого боялась, — пробуждающая желание боль и боль, пробуждающая желание — горячее и неумолимое желание того, чтобы все стало по-другому, не так, как есть. Какую же боль ей доставляло это желание! Но если она работала достаточно упорно, на осознание боли не оставалось времени. Не оставалось времени ни думать, ни чувствовать.

Они летели над мостом, связывающим долину Хармахис, что находилась на восточной оконечности Эллады. Он был обрушен. Роботы-ремонтники хранились в технических помещениях всех крупных мостов, и тех, что были здесь, можно было настроить на полное восстановление опор, хотя они, конечно, делали бы это очень медленно. Путники запустили их в тот же вечер, и, покончив с программированием, сидели в кабине самолета за разогретыми в микроволновке спагетти, когда Илья снова включил земное телевидение. Но они увидели лишь помехи и дрожащее, искаженное изображение. Он пытался переключать каналы, но везде было одно и то же. Плотные, жужжащие помехи.

— Они что, и Землю взорвали? — спросила Энн.