Но он не мог остановиться в одном месте. Если он задерживался где-то дольше, чем на неделю, то начинал нервничать и раздражаться так, как никогда прежде в своей жизни. Это было похоже на болезнь, вызывавшую напряжение в мышцах и стягивавшую желудок, у него поднималась температура, рассеивалось внимание, возникало непреодолимое желание летать. И он улетал – из деревни в город, потом на станцию, далее – в караван-сарай. В иные дни он просто позволял ветру нести его, куда тому заблагорассудится. Изменения в структуре правительства… какое значение они могли оказать на его жизнь? Марсианские ветры потрясали его – буйные, непостоянные, громкие, непрестанные, словно игривые живые создания.

Иногда ветер носил его над Северным морем, и он летал целыми днями, не видя ничего, кроме льда и воды, будто Марс был весь покрыт океаном. Это была Великая Северная равнина – бескрайний север, теперь затянувшийся льдом. Местами этот лед был ровным, местами изломанным, иногда белым, иногда бесцветным, красным от пыли, черным от снежных водорослей, нефритовым от ледяных водорослей или же голубоватым – цветом чистого льда. Кое-где сильные пылевые бури останавливались и выбрасывали свой груз, после чего ветер соорудил из наносов небольшие дюны, точь-в-точь какие были на старой равнине. В других местах лед, унесенный течением, натыкался на рифы из ободов кратеров, создавая круглые гребни выдавливания. В третьих же льдины, движимые разными течениями, сталкивались и образовывали прямые гребни, напоминавшие драконьи спины.

Участки открытой воды были либо черными, либо различных фиолетовых оттенков, отражавшихся от неба. И их было много – полыньи, прожилки, трещины, отдушины, – они уже занимали, наверное, около трети всей площади. Но еще больше было оттаявших озер, образовавшихся в поверхности льда. Их вода была то белой, то окрашивалась под стать небу, временами становясь ярко-фиолетовой или принимая два отдельных цвета. Да, это был очередной вариант зеленого и белого, мира в складках, двух в одном. И это двуцветное зрелище, как всегда, показалось ему тревожным, завораживающим. Таинством мира.

Многие из крупных буровых платформ равнины были захвачены и взорваны Красными, и теперь на белом льду валялись почерневшие обломки. Другие платформы находились под защитой Зеленых и использовались для растопки льда; теперь к востоку от этих платформ тянулись обширные полыньи, и от участков открытой воды поднимался пар, словно облака, струившиеся из подводного неба.

Вперед, сквозь облака, сквозь ветер. Южный берег Северного моря представлял собой непрерывный ряд заливов и мысов, бухт и полуостровов, фьордов и кос, морских утесов и групп низких островков. Ниргал пролетал над ними день за днем, останавливаясь по вечерам в новых прибрежных поселениях. Он видел кратерные острова, которые внутри были ниже уровнем, чем окружающие их лед и вода. А еще – места, где лед словно бы отступил и проявились черные полосы, состоящие из параллельных линий, тянущихся к рваным наносам камней и льда. Затопит ли их снова или они будут расширяться дальше? Никто из обитателей прибрежных городов этого не знал. Поселения основывались здесь, чтобы потом переместиться на новое место. Было видно, что кто-то уже проверял открывшуюся землю на плодородность, и в окаймлении белого льда тянулись ряды зеленых растений.