– Нет, – останавливаю я. – Его туша нам еще понадобится.
* * *
Рассвет еще не наступил. Звезды отражаются в океане, заманивая нас в ловушку мира, усеянного огнями. Лодки рассекают волны, создавая иллюзию покоя.
Мы не взяли с собой фонари, чтобы преодолеть пространство между «Авали» и «Черепом дракона». Темнота – лучшая маскировка. Если хотим сойти за мужчин, нужно быть как можно более скрытными.
Мы не привлекаем к себе внимания, но и не пытаемся спрятаться. Мы плывем в темноте, но нас легко заметить, стоит только направить на нас свет.
Райден сидит рядом со мной в лодке. Он кладет руку мне на колено, сжимает его и отпускает.
– Это сработает, – говорю я ему.
– Я знаю. Я успокаиваю тебя, а не себя.
Если мы сможем тихо добраться до «Черепа дракона» и уничтожить всех на корабле, окажемся во главе флота. Остальные пираты не станут стрелять в корабль короля. И как только я объясню, что могу добраться до сокровищ, им будет все равно, что Каллиган мертв. Они перейдут на мою сторону. Таковы пираты. Мне просто нужно сначала убить своего отца.
Я думала об этом много раз. Когда он причинял мне боль. Когда я обнаружила, что он держал в плену мою мать. Когда он угрожал моей команде.
Теперь я пытаюсь представить, как мое лезвие скользит между его ребрами, чтобы попасть прямо в сердце. Последний вздох, который Каллиган сделает. Тускнеющий взгляд его глаз.
Я убила сотни людей. Почему у меня сводит живот при мысли об убийстве этого человека? Он всего лишь мужчина. Пусть его могущество и признано многими.
Только я никогда не убивала свою собственную плоть и кровь. Почему это кажется другим? Должно ли это ощущаться иначе? Смогу ли я сделать это?
Свет на борту «Черепа дракона» поднимается высоко в воздух, освещая лодки, в которых мы плывем.
Нас заметили.
Пришло время маскировкам сделать свою работу.
Тело Тайлона прислонено к передней части лодки, его лицо обращено к людям на борту судна короля пиратов. Поскольку у него нет половины задней части черепа, мы вынуждены держать его направленным только вперед. Я сажусь рядом с ним, осторожно удерживая его тело в вертикальном положении. Его стеклянные глаза открыты, но, к счастью, корабль слишком далеко, чтобы кто-нибудь заметил, что он не моргает.
Теперь на палубе горят два фонаря, но криков тревоги не слышно.