Кацка задумался. Он вспомнил разговор с доктором Ди Маттео. Тогда он не придал особого значения ее словам.

– Скажи, ты бы мог посмотреть результаты двух давнишних вскрытий? Шесть лет назад с моста Тобин прыгнул человек по имени Лоренс Кунстлер.

– Повтори еще раз его имя… Так. Записал. А кто второй?

– Доктор Хеннесси. Имени его не помню. Несчастный случай. Отравился угарным газом. Вся семья погибла.

– Кажется, что-то помню. У них был совсем маленький ребенок.

– Да, эта история. Я постараюсь провернуть запросы на эксгумацию.

– Слизень, ты что собрался искать?

– Пока не знаю. То, что просмотрели тогда, но найдем сейчас.

– И ты хочешь что-то найти в останках шестилетней давности? – засмеялся неисправимый скептик Роуботам. – Да ты никак решил заделаться оптимистом.

– Миссис Восс, вам опять прислали цветы. Принести сюда? Или вы хотите, чтобы я оставила их в гостиной?

– Нет, принесите сюда, – попросила Нина.

Сидя в кресле возле своего любимого окна, она смотрела, как горничная внесла вазу в спальню и поставила на ночной столик. Теперь женщина стремилась придать букету более привлекательный вид, разделяя стебли. Нину омыло волной аромата шалфея и флоксов.

– Поставьте вазу сюда, рядом со мной.

– Хорошо, мэм.

Горничная перенесла вазу на чайный столик возле кресла Нины. Но вначале ей пришлось убрать оттуда вазу с восточными лилиями.

– Это ведь не ваши привычные цветы?

Чувствовалось, горничная не одобряет букет, присланный хозяйке.

– Да, – улыбнулась Нина, глядя на необычную подборку.

Она любила цветы и хорошо разбиралась в них. Бегло взглянув на сполохи красок, она сразу определила, из чего составлен букет. Русский шалфей и розовые флоксы. Фиолетовые рудбекии и желтые гелиопсисы. И ромашки. Множество ромашек. Такие обычные, неприметные цветы. И как только кому-то удалось найти ромашки в середине октября?