Мён оценивающе склонила голову набок, от комментариев воздержалась.

«Неважно, что заявление вызовет еще больше вопросов. Главное, я привлеку внимание к Чину. Следствие копнет глубже и ему, как и политической карьере Каони, настанет конец. На астероиде объявят карантин, вовремя эвакуируют туристов и персонал. Ксеновирус изолируют и он не попадет в атмосферу Земли. Космическое производство будет потеряно, но зато никто не погибнет», – рассудил Ён.

– Мён, когда рассмотрят кандидатуру Каони на пост?.. – язык не повернулся назвать его «временно исполняющим обязанности главы научно-исследовательского института».

– Предположу, что Научный комитет и совет директоров Республики повременят с процедурой до определения вашей дееспособности.

– А если ждать не будут, то когда примерно?

– На следующей неделе.

– Перенесите совещание на май. Это очень важно. Не буду тратить время на бесполезные выдумки, вас, Мён, не проведешь. Просто сделайте, как прошу, и не спрашивайте почему.

– Я внесу ваше предложение на рассмотрение, – поколебавшись, ответила она.

– Сделайте это от своего имени. Мне уже никто не поверит.

– Вы и мне предлагаете солгать? Мои возможности в этом ограничены.

– Нет же, просто займите апрельский график каким-нибудь неотложным саммитом. Их необходимо задержать.

– Но до мая целых три недели.

– Вам придется постараться. Я рассчитываю на вас как никогда.

Роботесса не отреагировала.

– Я безмерно благодарен вам, Мён. Отпишитесь инспектору, что я встречусь с ним во второй половине дня. Подъеду в управление к пяти.

– Раскройте больше деталей и ваш рассказ станет убедительнее, я пока не отправила файл.

– Лучше приложите к нему мое увольнение. Отныне я здесь больше не работаю.

– Ён, может, вам действительно взять отпуск? В прошлом году вы не отдыхали, у вас накопилось уже сто часов.

– Я подтверждаю свое увольнение. Проинформируйте об этом Научный комитет и обязательно отправьте Хайллу Хантеру мое последнее видеосообщение.

– Когда вы заберете ваши вещи?