— Ты странно себя ведешь, — сказала Нинель, поднимая саблю.

— Это ты странно себя ведешь, называя меня непонятными именами, — проворчал он. Нинель выругалась на себя за оплошность. Она же не должна никому говорить его имя!

— Не знаю, что на меня нашло, Вестник, — исправилась она и убрала саблю. Девушка с любопытством и без злобы глянула на двух мужчин со связанными руками, покорно стоявших за Вестником. — Еще не умерли? Живучие счастливчики.

— Я решил оставить их в живых и использовать в своих целях, — кивнул Ким, жестом приглашая стражников пройти ближе и сесть на лавку.

— Я ведь убила ваших товарищей, — произнесла эльфийка, и в ее голосе прозвучало сожаление. — Простите, я всего лишь спасала своих друзей, у меня не было выбора.

Саргерс молча глядел на нее, поражаясь ее возрасту. Совсем девочка! А как мастерски стреляла из лука и как хладнокровно убивала людей.

— Боги простят, — буркнул Эрланд.

— Ваши боги или мои? — усмехнулась Нинель.

— Все, — откликнулся Эрланд.

— Как обычно, — прорычал Ким. — Все на богов сваливаете. Только и ищите, кто бы вашу ответственность взял да ваши долги за вас погасил.

Нинель улыбнулась.

— Готова самостоятельно отдать долг одному богу, — ответила она на его реплику.

— Мне от тебя ничего не надо, — прошипел Ким, понимая, что под богом она имеет в виду его. — Что ты можешь мне дать?

— У меня есть только я, — пожала плечами Нинель. — Мое тело. Ручки, ножки, голова.

— Ты говоришь какую-то чепуху, — оторопел Ким. — Мне ни к чему твое тщедушное тельце.

— Может, стоит воспользоваться ее предложением? — спросил Саргерс, с любопытством наблюдая за отношениями этих двух. У эльфийки в мозгу даже не отразилась двусмысленность ее слов.

Ким закрыл лицо шестипалой ладонью и покачал головой, не в силах вообще ничего сказать на все это.

— Нинель, пожалуйста, оставь свои предложения для кого-нибудь другого, — прошептал он.

Эльфийка лишь пожала плечами. Ее дело — предложить, а если бог не хочет — это уже его проблемы.

— Как у вас дела? — спросил Ким, меняя тему разговора.