Рагхар выиграл, статус победителя принадлежит ему. Противник был обезглавлен.

Я не смог подобрать слов, чтобы прокомментировать случившееся. Исход боя в моём представлении был другим. Максимум кто-то из берсерков будет покалечен. Хоть что, но только не убийство. Ситуация давно вышла из-под контроля, но я не хочу этого признавать. Разум сопротивляется, пытается оставаться в рамках изначального плана, держится за привычное. Пора, пора начинать возвращаться, пора переходить к плану «Б». Не хотелось, но придётся. Путаница в голове, скоро что-то случится.

Рагхар, потеряв к врагу интерес, направился к нам. Берсерк Крарг, прорычав что-то на своём языке, слегка поклонился мне и взял резкий старт. Попросту говоря, решил свалить. Куда, зачем и почему, остаётся только гадать.

— Что происходит? — это был первый вопрос, который я задал Рагхару.

Берсерк, пожав плечами, ответил:

— Не знаю, но очень хотел бы знать. Меня, как и вас, Старейшины приговорили к смерти. Сегодня они пролили много крови и продолжают проливать её. Боюсь, что это конец. Наша долгая игра в прятки заканчивается. Скоро прятаться будет некому…

Плохо сдерживая эмоции, я начал сыпать вопросами. Голос почти сорвался на крик:

— За что? За что нас и тебя приговорили к смерти? Ты можешь ответить мне на этот вопрос, Рагхар?

— Возможно, что да, но я не уверен в том, что ответ будет верным, а пока нет уверенности, нет и смысла его озвучивать. Человек, я такая же пешка, как и ты, мы все пешки, и что-то подсказывает мне, что Совет Старейшин тоже пешка. Будь всё иначе, будь мы к этому готовы, раскола бы не случилось. Кто-то сильный в данный момент уничтожает Совет Старейшин. Чувствую их гибель и ничего не могу поделать — не в моих силах остановить происходящее… Никита, хватит терять время, иди к Угрху и говори с ним, пока он жив. Поспеши, он может дать много ответов, которые нужны и тебе, и мне…

Рагхар ошибается — ответы нужны лишь ему. Мне они без надобности, потому что уже известны. Плохо, что я пока что не знаю об этом…

* * *

Тяжёлое дыхание подобно землетрясению. Угрх лежит в траве, его грудь пробита стрелой навылет. Он ещё жив, борется, но это ненадолго. Почему-то я уверен в этом. Знаю, что скоро старый друг умрёт на моих руках. Сколько же всё-таки воды утекло с той, первой встречи, которая случилась в пещере. Мы прошли многое, время после всего пережитого растянулось, уподобилось вечности, стало казаться, что я и Угрх знали друг друга всегда, с начала зарождения мира.

— Я вижу твои эмоции, человек, и мне больно… — Угрх говорит тихо, почти неслышно. По-другому не может, потому что начнёт хрипеть.