– Ребята семена бросили, полили и ушли. А он в землю врос.

– Стрелы дай! – попросил Валимир.

– Зачем? – удивился Виткас.

– Стрелы, говорю, дай! – потребовал Валимир твердым, чуть изменившимся голосом.

Виткас зашел по пояс в озеро, вытащил небольшую вязанку, протягивая Валимиру.

– Это все, что осталось?! – охнул Валимир.

Виткас кивнул. Валимир развязал стрелы, сложил букетом и направился к костру, оттолкнув парней, которые баловались с котелком.

– Не игрушка! – строго погрозил он пальцем, аккуратно сложил стрелы и поставил их в горшок, как букет.

Стрел осталось десятка четыре. После этого сходил за водой и наполнил котелок до краев. Сел перед горшком в позе лотоса и застыл.

Возле него начали собираться любопытные.

Кому-то начало казаться, что стрелы вытягиваются, кому-то, что остаются, как были. Принесли мерило и установили метку. Через полтора часа поняли, подрастают, но не так чтобы очень, сантиметр в час, не более. За сутки двадцать четыре, а стрел нужно было не меньше пяти сотен. Вода в горшке осталась на дне. Воду долили. Стрелы рост ускорили, на концах их набухли и лопнули, освобождаясь листочки, которые быстро стали взрослым листом. В пещере стало светлее, будто заглянуло солнце, засветилась сосулька над плитой посреди озера. Несколько раз полыхнуло и громыхнуло, и все почувствовали запах озона. Половина любопытных ретировалась в безопасный конец пещеры, или вовсе вышла проветриться. Разрядные живчики иногда ударяли над самой головой Валимира.

Еще через час стрелы вытянулись сантиметров на двадцать. Обрадовались. Зашумели. Умельцев по дереву отправили спать. С утра им предстояло хорошенько поработать. Кто-то вдруг сообразил, что лианы тоже дерево, только сильно видоизменившееся, начали искать побеги, годные на срезку. В рюкзаках оставалось пять кольев, посадили рядом, не отвлекая Валимира – а вдруг успеют до приличной излучины лука вытянуться?! Заметив, что подрастают, сбегали на лестницу, что поднималась в гору, собрали стрелы и там, сложили, у кого какое было серебро. В основном цепочки, крестики. Не жалели. Со Спасителем против человека самое то, против того же проклятого, а против нечисти толку мало. Крестный ход никогда не заканчивался добром – или расстреляют, или дубиной по спине отходят, или на смех поднимут, или столько трупов, что впору нечистью себя обозвать, мирно крестный ход заканчивался только во славу вампира. И его напугать можно было только мудрым высказыванием в его адрес и коллективным вразумлением, и крест лучше не на себя, а на него положить, он его как огня боялся. И судиться с ним было бесполезно – себе дороже. Лучше добром, а не то отдашь до последнего кодранта. Вряд ли здесь, в обители Дьявола, жаловали кресты, Дьявол не крестился, он крестил – это даже самые упертые поняли.