– Разумеется. Мероку я отправила в подфюзеляжную турель, но прослежу, чтобы она получила свою дозу. А Нимча с Калис?

– Ими я сам займусь. У них потребности особые. – Кильон выдержал паузу, потом спросил: – Легко не будет, да? И с тремя лучшими кораблями мирового флота нет гарантий, что мы прорвемся.

– Попробовать нужно.

– Как вы оцениваете наши шансы?

– На то, что все три корабля останутся невредимы к полуночи? Шансов не больше, чем у тебя отрастить крылья к полудню.

– Дайте срок, вдруг я вас удивлю?

Куртана сжала Кильону плечо:

– Пойду обратно на мостик. Когда долетим до границы, начнется самое интересное. Пожалуй, у штурвала мне будет спокойнее.

– Согласен.

После ухода Куртаны Кильон собрал вещи и отправился к Калис. По дороге он прислушивался к вою двигателей, ловя малейшее изменение тональности, любое указание на переход в зону низкого уровня. Ничего неподобающего Кильон не слышал, но уверенность, что это рано или поздно случится, не давала покоя. Переход он должен почувствовать раньше, чем механика «Репейницы», только ведь там, где задействованы зоны, гарантии отсутствуют в принципе.

– Скоро мы попадем в зону низкого уровня, – объявил он Калис. – Ты это почувствуешь, хотя, может, не так остро, как другие члены экипажа. Надеюсь, в той зоне мы не задержимся и удачно сядем на Клинок.

– Где кончатся наши беды, – подхватила Калис.

Они с дочкой закутались в несколько слоев одежды, накинули меховые капюшоны и дышали кислородом, но когда пришел Кильон, сняли маски.

– Торопиться не будем, – сказал Кильон, присаживаясь. – По крайней мере, на Клинке у нас союзники, которым важно наше благополучие.

– Наше благополучие или наш груз?

– Вероятно, и то и другое, только это не делает из них чудовищ. Клиношники настрадались и остро нуждаются в препаратах. Не будем их за это осуждать.

– Про меня они не знают? – Нимча взглянула на Кильона. – Не знают ведь?

– Очень хорошо, что не знают. При таком раскладе опасность грозит тебе не больше, чем другим ройским девочкам. – Кильон лгал и чувствовал фальшь в собственном голосе.

Будь Нимча простой ройской девочкой, она отсиживалась бы сейчас с другими семьями на «Переливнице ивовой» или на другом большом корабле.

– Я уже чувствую, – тихо объявила Нимча.