— Это сам дьявол! Спасайся, кто может!

Моментально все свидетели происходящего разбежались по палатам. В коридоре остались только Николаев и Хмельницкий.

— Ну что смотришь на меня, как на седьмое чудо света?! — спросил главврач перепуганного Николаева.

— Убивай меня, чего ты ждешь? — прошептал Павел Петрович.

— Заткни, ничтожество, свой поганый рот! — приказал Хмельницкий. — Я сам буду решать, когда и что мне делать.

Он замахнулся и ударил Николаева в ухо.

— Пошел вон отсюда, мразь! — рявкнул главврач. — Чтоб я тебя больше никогда выше четвертого этажа не видел!

Павел Петрович, прижав ладонью ухо, стал медленно отступать в сторону лестничной площадки. Хмельницкий, наблюдая за движением Николаева, произнес:

— Знаешь, в чем твоя слабость? Ты говоришь: «Убей меня», а в голове молишься богу, чтоб я тебя не тронул. Ты готов отдать все в обмен на то, чтобы жить. Ты слабак по природе. Как только кто-то находится сильнее тебя, и ты чувствуешь риск смерти, ты готов молить о пощаде. Может я не прав?!

Николаев, продолжая отступать, ответил:

— Почему же? Прав! Все люди чего-то боятся.

Хмельницкий посмотрел на Николаева с презрением.

— Беги, сопляк, отсюда, пока я не передумал, — сказал он.

Николаев кивнул и побежал к лестничной площадке. У самого выхода он остановился и повернулся лицом к Хмельницкому.

— А знаешь, в чем твоя и тебе подобным тварям слабость?

Главврач с усмешкой на лице кивнул, позволяя Павлу Петровичу высказать свою мысль.

— В излишней самоуверенности и в ощущении своего превосходства, — сказал Николаев.

13

Жабраков высыпал мусор из мусорных ведер в один большой полиэтиленовый мешок.

— Я через полчаса вернусь, — сказал он. — Пойду посплю чуток.