– Понятия не имею.

– Сюда он и поехал, потому что ведьмины камни без ведьмы использовать неможно. А молодой красивый да богатый – хорошая приманка. Ведьмы в целом – твари расчетливые. И ваша Ниночка не исключение… надеялись через неё к Савожицкой подобраться, уж больно темная особа, но не успели. Что до Путятина, он как про диву-то узнал, так вбил себе в голову, что она ему поможет.

Стало быть, еще одно совпадение.

И выводы верны.

– Вреда он не причинит, не тот типаж. Плакаться станет, грозиться, но на большее его не хватит. Да и… если и вправду может помочь, то пускай. Что? Я тоже человек. Отчасти… и Путятин – мужик толковый, дерьма в нем немного, а что уродом уродился, так не его вина. Ему тоже без радости, считай, почти до края дошел. А того, кто на краю, использовать опасно. Понимаешь?

И как бы ни противно было признать, Святослав действительно понимал.

– Поможешь?

И пусть маячок в ладони горел угольком, да и Казимир Витольдович вряд ли обрадуется этакому помощнику, но и отказываться Святослав не станет.

Будто…

…предчувствие было нехорошим.

– Постараюсь…

Это слово повисло в тишине. Такой яркой, оглушающей тишине, которая просто-таки невозможна. Где-то далеко, на грани слышимости, лопнула струна. И Алексей, еще недавно улыбавшийся, вдруг покачнулся. Лицо его исказилась, треснула маска, ломая человеческие черты, из-под которых выглянуло нечто серое, туманное.

Он устоял на ногах.

Губы раскрылись, но тишина была слишком тяжелой и всеобъемлющей, чтобы позволить звуку родиться. И Святослав увидел, как на губах безопасника вспухает кровавый пузырь.

Будто детский шарик надувается.

Красивый, алый шарик.

А потом лопается, обдавая горячими брызгами. В полном безмолвии. И заваливается набок тело. Святослав пытается его подхватить, но с ужасом понимает, что не способен пошевелиться.

– Тише, – шеи касаются теплые руки. – Не сердись, так было нужно. Потом ты поймешь.

Аннушка трется щекой о плечо.

– Когда я тебя увидела, то сразу поняла, что ты – именно то, что нужно…