По лестнице.

И крышка опустилась, отрезая единственный путь к побегу. Характер у крышки тяжелый, и поднять ее вот так, с ходу, не выйдет.

– Ты ж, девка, вот над чем подумай, – корявый палец ткнул мне в бок. – Краш у нас еще тот мозгоправ, да только, конечно, и с его силушкой управиться можно. Но нужно ли оно? С ним не сладится, так мне работать выйдет. А я человек простой… палец там сломаю, два… пальцы ломать больно.

– Знаю, – проворчала я и пошевелила теми, что на ногах. И главное, пошевелились же. Вспомнили, верно, тот нехороший день, когда я решила передвинуть лавку на кухне, уж не знаю, на кой ляд оно мне было надо. Главное, что лавку я не удержала, и она немалым весом своим хряснулась мне аккурат на ногу.

Пальцы ломать и вправду больно. А ходить с переломанными и того больней.

– Вот и умничка. Колечко где?

Мигнул огонек лампы. В подвале сразу стало еще более душно, чем было, а вонь усилилась. И в дальнем углу, где, как я подозреваю, находились крысиные норы, что-то да зашевелилось.

…я руку верну.

Мы договоримся. Даже с демоном, если он разумен, а мне представлялось, что нынешний вполне себе разумен, можно договориться. Я верну.

А вот мой отец…

…подозреваю, что руки ему будет мало. Что с этой несчастной конечностью он хочет, если не мир завоевать, то отгрызть себе кусок империи. А он не настолько наивен, чтобы полагать, что империя возьмет и обрадуется этой затее.

Нет, откусить оно можно, но… удержать куда сложнее.

Здесь уж без весомого аргумента никак. Поэтому если демону не хочется становиться весомым аргументом, пусть уж он постарается. Ради собственного светлого будущего. Или темного. Не знаю, какое ему ближе.

Я старалась думать громко, пробиваясь сквозь полог чужой воли, которая ослабевала. Сила у Краша имелась, верно, но на одной силе долго не уедешь.

С концентрацией дело у него куда как хуже обстояло.

– Где? – повторил он вопрос, заставив меня смотреть в глаза.

Ничего такие.

Синеватые.

Красивые.

И сам хорош. Девки, должно быть, с ума сходят. И он знает, он поддерживает это чужое безумие. Более того, ему донельзя лестно… да, определенно… и чем пробивается?