Завоняло гнилью.

– Слушай, – я с трудом преодолела собственный страх. – Если будешь так себя вести, то разговора у нас не выйдет. Возьми себя… гм… ты же взрослый демон, ты способен справиться с эмоциями.

Прозвучало, говоря по правде, не слишком убедительно, но ярость отступила. Откатилась волной.

Я же потрогала прокушенную губу. А ведь и не заметила… и если подумать, а в последние дни мне только и оставалось, что думать и давить преображенных крыс, то вряд ли я беседую именно с рукой. Нет, демоны создания древние, могучие и все такое, но не настолько, чтобы отдельные их конечности вели себя разумно.

Скорее уж конечность выступает своего рода мостом.

И тогда…

– Если я верну тебе твое?

Молчание.

И тишина звонкая-звонкая, как та старая покрытая пылью бутыль, в которой тетушка хранила вишневый настой.

– Мы договоримся. Я отдам тебе твою конечность, а ты просто уберешься из мира. Никакой мести. Никаких разрушений. Ни…

Наверху хлопнула дверь.

Громко так хлопнула, заставив насторожиться. Эль прикрывал ее аккуратно, бережно даже, да и ступал бесшумно. Он успел изучить характер старого моего дома, каждую треклятую половицу, обходя особо скрипучие.

А гость вот задел.

И выматерился.

И… как он сюда попал?

…не один.

Предупреждение?

Я сунула шкатулку на полку, за первый ряд мутных банок, в которых еще плавали останки огурцов. Что поделать, если хозяйственности во мне еще меньше, чем совести? Это тетушка их бы выкинула, а банки вымыла, чтобы закатать новую партию, я же…

Вытерла руки.

Чужаки преодолели внешнюю ограду. Прошли мимо малины и сиротки, который, как оказалось, далеко не ко всем людям относился с должным уважением. Взломали дверь. А Эль ее запер утром. Хорошо запер. Я даже не могу сказать, меня ли защищая, или пытаясь предотвратить возможный мой побег. Главное, что заклятья были надежными.