– Это прямо как батарейки в фонарик вставить, – хмыкнул Игорь. – Иной раз создается ощущение, что все артефакты – это детали какой-то одной огромной машины. Винтики, шпунтики, сальники и подшипники. Главное, собрать в правильном порядке.

– Ты прав, прав! – закивал немец. – Вся Зона – это какая-то замкнутая система, сама в себе. Многие объекты, артефакты, за пределами работают не так или не работают совсем.

– Это потому, что вы не видите общей картины, – раздался незнакомый голос, и из темноты вышел мужчина в потрепанной военной форме без знаков отличия и с простым рюкзаком за спиной. Кисть левой руки была укрыта черной перчаткой. За ним выступили еще трое, ниже ростом и худее комплекцией.

Друзья вскочили с мест, перевернув фонарь. Старцев припал на колено, выхватив пистолет и беря на мушку незваных гостей. Чесноков и Игорь просто сжали кулаки, готовясь к драке. Лишь немец, свалившийся от испуга на бок, лежал и не смел дышать, тараща округлившиеся глаза.

– Тихо, – спокойно сказал мужчина в перчатке. – Мы мирные.

– Эй, а я тебя знаю! – вдруг воскликнул Чесноков. – Ты тот мужик, который приходил к нам в Интернат! Ты бывший пилот Института…

– Руслан Громов, – представился мужчина. – Мы присядем?

Он поднял фонарь и водрузил на место. Полянка вновь осветилась.

Выглядел Громов устало, но эта усталость была какой-то врожденной, что ли. Словно он устал уже очень давно и каждый день живет с этой усталостью, борется с ней, пока не может себе позволить сдаться.

Пришедшие с ним оказались подростками-дифферентами – два парня и девушка. Один из парней поддерживал девушку за локоть. На ней, несмотря на ночь, были большие солнцезащитные очки.

«Слепая», – догадался Игорь.

– С вашего позволения, мы поужинаем? – спросил Громов. – Давно не делали привал.

Старцев вопросительно посмотрел на Фомина, на Чеснокова, потом убрал оружие и сделал приглашающий жест:

– Да, почему бы и нет.

Поднялся немец, участливо предлагая свой складной стульчик девушке. Сам остался стоять, стряхивая с одежды капли пролитой воды.

– Костян Пронин? Олег Терентьев? – узнал дифферентов Гоша, заглядывая в лица. – Вы? С девушкой вроде бы незнаком.

– Олеся, – сказал парень, которого Чесноков назвал Олегом, – худой, с чрезмерно широкой лобной костью и практически отсутствующим носом. – Она не была в Интернате.

– Ясно. А вы, значится, сбежали? – упер руки в боки Гоша, словно имел право как-то влиять на подростков.

– Они ушли со мной, – Громов прямо посмотрел на Чеснокова. – Ушли делать хорошее дело.

Гоша рассмеялся, а Игорь спросил: