Перекур я объявил, лишь когда мы обогнули здание бойлерной и достигли «скачка».

– Ох ты! – шумно выдохнул Богомол. – Ну и перетрухнул же я, признаться… Мало, что бандюки с оружием, так еще и этот, грязный да наглый… Думал, уже не выберемся. Но Бог, видно, с нами…

– А я ведь говорил – хвост! – вновь завел старую шарманку Гремлин. – Кто это был-то, Ворон? Что за гады?

– Заказчика представители, – ответил я, рассеянно глядя через «скачок» в том направлении, где находился достопамятный отстойник.

– То есть как – заказчика? – опешил механик. – А на кой черт мы тогда в эти дебри лезли?

– А мы у них вместо навигатора были, – пояснил я. – Захотел наш заказчик, видимо, и птичку заполучить, и при деньгах остаться. Вот и послал своих головорезов, чтоб по нашим следам к отстойнику прошли и забрали упакованный подарочек.

– Сука, – холодно констатировал Богомол.

– Еще какая, – кивнул я. – Ну да ничего. Мы его так проучим – мало не покажется.

В ответ на вопросительные взгляды компаньонов я добавил:

– Ну, он ведь хотел жар-птицу? Так пусть получит! Со всеми вытекающими, так сказать…

* * *

Звонка от Буяна Витя так и не дождался. Более того – когда сам ему позвонил, компьютерный голос вежливо сообщил, что «абонент находится вне зоны действия сети». Может, еще не вернулся? Да вроде пора уже… А вдруг не срослось? Это ж, в конце концов, Зона, всякое случается. Тем более, не за мешком «пустышек» ведь отправились – за цельной жар-птицей!..

Ожидание затягивалось. До полуночи Боровой худо-бедно держался, благо имелись у него коньяк и вечерние ток-шоу по телеку, а потом все же плюнул и отправился в спальную – в глаза хоть спички вставляй!.. Проковыляв к кровати, Витя обрушился на нее грузным телом и мигом уснул. Возникшая было мысль, что Буян мог сторговаться с Парфюмером или иным перекупщиком, промелькнула и растворилась в абсолютной черноте лишенного сна забвенья.

Проснулся Витя от странного звона. Несколько секунд понадобилось ему, сонному, чтобы понять – кто-то выбил стекло. Ворвавшийся в комнату сквозняк подтвердил его догадку. Кожа мигом покрылась мурашками. Резко повернув голову к окну, Боровой увидел рассыпанные по полу осколки, а среди них – ее. Ни дать ни взять канарейка, вот только пылает, словно факел. Завороженно глядя на волшебную птаху, Витя лишь глазами хлопал.

А тем временем ковер под жар-птицей уже начинал дымиться.

Не придумав ничего лучше, канарейка с диким криком взмыла к потолку, и искры от нее полетели во все стороны. Шторы занялись в момент, ковер запылал, и пламя начало спешно подбираться к кровати Борового – пламя не обычное, магическое, с зеленоватыми и сиреневыми вкраплениями. А дурная птица, голося, продолжала носиться по комнате, то ли не желая искать окно, то ли просто его не видя. Не успел Витя и глазом моргнуть, а огонь был уже со всех сторон. Он оказался зажат у стены, и кровать, на которой авторитет лежал, тоже уже горела.