– Крошечная такая, – заметил Гремлин.

– Ты не болтай вот-то, а аквариум подставляй, – велел я.

Он поспешно сдернул крышку, и я опустил сеть с трепыхающейся внутри птицей в водную «темницу». Вода забулькала, зашипела, однако ж дело свое, по-видимому, сделала: орать наша пленница стала куда как меньше. По моему кивку Гремлин снова водрузил крышку на место и защелкнул фиксирующие ее замки.

– Неужто все? – спросил механик, с глупой улыбкой посмотрев на меня.

Я неуверенно осклабился в ответ.

Да, удивительно, но поймать жар-птицу оказалось куда проще, чем я думал, чем думали все без исключения питерские сталкеры. Артефакт, за который Витя Боровой пообещал мне сто штук, барахтался в аквариуме, и теперь нам оставалось по горячим следам покинуть Зону и доставить товар заказчику.

– Стоямба, – сказал из-за спины незнакомый голос.

Сердце замерло в груди. Выходит, Гремлин не ошибся, и за нами действительно был хвост? Но кто мог нас преследовать? Патрульные? ООНовцы? Или же те самые сукины дети, любящие гулять за чужой счет?

– Обертайтесь, – велел незнакомец. – Только медленно. А то я малый нервный, пристрелю еще кого ненароком.

Мы подчинились. Повернувшись, я увидел троих верзил, облаченных в потрепанные куртки, джинсы и кроссовки. Стояли они метрах в четырех от нас и выглядели крайне довольными. Лица двоих, с автоматами, были мне незнакомы, а вот третьего, с пистолетом, я определенно видел раньше…

– Ты из Витиных, – сказал, глядя ему в глаза. – Он тебя, кажется, Буяном звал…

Бандит криво улыбнулся:

– Память у тебя, конечно, ништяк, Ворон. Но у вас, сталкерастов, иначе и быть не может, верно? Чуть че забыл, уже в «студень» вляпался… Или в «комариную плешь», например, забрел.

– Чего вам надо? – спросил я, пропустив мимо ушей пустой треп Буяна.

– Птичку забрать хотим. – Он махнул пистолетом в сторону аквариума. – И хозяину передать. Пусть порадуется.

– Да мы уж как-нибудь сами, – буркнул я.

Вот, значит, что за игру ты затеял, боров проклятый, подумал я, рассматривая нагло улыбающегося Буяна и его стрелков. «Любые деньги», говоришь? «Сто штук зелененьких – не проблема»? Ясно теперь, отчего ты был так сговорчив. Решил на чужом горбу в рай въехать? Сучий потрох!

– Не усложняй, – покачал головой Буян.

Я хотел было огрызнуться, когда внезапно услышал протяжный скрип и замер с открытым ртом. Смотрел я в сторону трансформаторной будки, дверь которой внезапно открылась.

А секундой позже изнутри вышел сгорбленный приземистый мужичок, одетый в лохмотья и старую потешную шляпу, как у Крокодила Гены из советского мультика. Кучерявая борода его неопрятно топорщилась, а лицо было до того измазано грязью, что ни носа не разобрать, ни щек, ни губ – только два черных глаза в обрамлении лохматых щеток ресниц.