– Сомневаюсь, что армию с дамани будет так же легко уничтожить, как айильцев, бросившихся в атаку и застигнутых врасплох, – тихо сказал Ранд, и Торвал оцепенел. – К тому же я намерен защищать весь Иллиан, а не только город.

Не обращая внимания на Торвала, Ранд водил пальцем по карте. Между мысом Арран и городом лежало сто лиг открытой воды – Бездна Кабал, где, как рассказывали иллианские капитаны, уже за милю от берега их самые длинные лоты не доставали дна. При северном ветре валы высотой в пятнадцать шагов переворачивали корабли и с неистовой силой обрушивались на побережье, а нынешняя погода грозила сделать плавание еще опаснее. Чтобы достичь города в обход Бездны даже кратчайшим путем, следовало преодолеть две сотни лиг, но до иллианской границы шончан, выступив от мыса Арран, могли добраться за две недели, даже принимая во внимание дожди и распутицу. Если не быстрее. Предпочтительнее сражаться в том месте, которое выберет он, а не они. Ноготь Ранда прочертил линию вдоль южного побережья Алтары и вдоль хребта Венир, до того места, где близ Эбу Дар горы понижались, превращаясь в гряду холмов. Где пятьсот человек, где тысяча. Тонкая нитка бус, протянувшаяся вдоль гор. Быстрый удар может заставить шончан откатиться назад к Эбу Дар, даже загнать их туда, прежде чем они сообразят, что происходит. Или…

– Есть кое-что еще, – внезапно произнес Морр и снова зачастил: – Там ходили толки о каком-то оружии Айз Седай. Я побывал на месте, где оно было пущено в ход, в нескольких милях от города. Земля начисто выжжена на три сотни шагов в окружности, а дальше погорели сады. Песок оплавился. И саидин там была хуже, чем где бы то ни было.

– Выжженная земля, ну и что? – воскликнул Торвал, махнув рукой. – Это могли сделать Айз Седай, оказавшиеся близ города, когда он пал. Могли сделать сами шончан. Одна сестра с ангриалом могла…

– Что ты имеешь в виду, говоря, что саидин там хуже? – прервав Торвала, спросил Ранд. Дашива подался вперед, но Ранд отстранил его. – Что ты имеешь в виду, Морр? – повторил он.

Юноша стоял, стиснув зубы, палец его скользил вверх и вниз по рукояти меча. На лбу проступил пот. Казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди.

– Саидин была… странной, – хрипло произнес юный Аша’ман и отрывисто зачастил: – На том месте… хуже всего… Я… я… чувствовал это в воздухе, но… но странно всюду… всюду близ Эбу Дар. Мне приходилось… бороться. Да, бороться, но не так, как всегда. По-другому. Как будто саидин… живая. Иногда она… не делала, что я хотел. Иногда… делала что-то другое. Так было! Я не сошел с ума. Так было!