– А ты собираешься расплачиваться русскими гривнами в этой деревне? – вопросом на вопрос ответил я.

– А что такого? – пожала плечами девушка, тем самым вызвав у меня глубокий вздох.

– Хельга… сейчас все окрестности на ушах стоят из-за падения дирижабля. Ни на секунду не сомневаюсь, что на месте катастрофы уже работают местные власти и полиция. Учитывая расстрел шлюпок, устроенный «китом», всяческих дознавателей и следователей вокруг бывшего «Солнца Велиграда» должно быть немерено. И как ты думаешь, какой вывод они сделают из этой стрельбы?

– Что «кит» пытался кого-то уничтожить… – Хельга хмыкнула и развела руками. – Извини, Кирилл, этот факт у меня просто вылетел из головы. Я-то большую часть действа проспала… не без твоей помощи.

Ну да, теперь я еще и виноват, получается. Ох уж эти девчонки… Ладно, пропустим.

– Именно. Пытался уничтожить неких беглецов. И не факт, что какой-нибудь глазастый и очень мечтательный крестьянин не углядел в небе купол парашюта. И не нужно быть гением, чтобы связать эти два факта. Так вот, на месте властей я бы обязательно постарался оповестить старост окрестных деревень, или как они тут называются, о возможном появлении чужака, с рекомендацией задержать такую личность для беседы с дознавателями. В свете этого попытка расплатиться русскими гривнами будет выглядеть как прямое приглашение к задержанию, согласись.

– Я поняла, Кирилл. Не дура все-таки, – вздохнула Хельга и, заметив мой взгляд, прищурилась. – Что? Будешь утверждать обратное?

– Не буду, – ухмыльнулся я и уже значительно тише добавил: – Некоторые мысли лучше держать при себе.

– Кирилл!

– Да-да?

– Поганец мелкий, – со вздохом констатировала Хельга.

– Эй, приличной девушке не пристало так выражаться!

– Приличные девушки не летают в обнимку с мелкими поганцами на парашютах, – откликнулась она. – Кстати, о парашютах. Как наша денежная проблема может быть связана с этим куском ткани и веревок?

– Хм… Хельга, знаешь, сколько стоит парашют в Меллинге? – поинтересовался я, оставив перепалку. Дочка дядьки Мирона пожала плечами. – Четыреста – пятьсот марок… германских, само собой.

– Ну да, расплата гривнами нас выдаст, а продажа парашюта не привлечет никакого внимания, – фыркнула Хельга.

– Во-первых, не самого парашюта, а только ткани, – уточнил я, пропуская колкость мимо ушей. – За нее одну можно выручить марок двести… то есть примерно сто лир. А во-вторых, я не предлагаю продавать ее здесь. Уж на пару билетов в дилижансе или на поезде, если, конечно, тут есть станция, у нас местных денег должно хватить. Доберемся до города побольше, там и парашют продадим, и гривны на лиры поменяем без всякой опаски.