Бьет по нервам. А я понимаю, что то, что случилось, это было давно. Очень давно. Задолго до появления Ричарда на свет.
– Он подарил им быструю смерть. И безболезненную. Это уже много.
– Да, но… – тот, второй, мнется. – Я осматривал тела.
– Ты?!
– Я. Осматривал. Я… понимаю, но… я должен был убедиться!
– Скажи, что ты не прикасался?
– Нет, конечно! Я… я знаю. Понимаю. Я защитил себя, но… дело в том, что я не нашел.
Молчание.
Вздох.
– Она всегда оставляет отметины. Но я не нашел. Ни одной! Ни на ком! – и это почти крик, он срывается, тонет в коридоре. А тот, второй, зажимает брату рот.
– Тише. И… и это еще ничего не значит. Выброс был. И тот бродяга тоже, который добрался до деревушки. И туман поднимался. Туман сползал в долину. Деревня стояла на его пути. Так что или так, или этак, но заражение произошло. Да, возможно, что симптомы не проявились.
– Ты пытаешься меня успокоить? Или себя? Или, может, все иначе? Дело не в них, не в людях, а в нашем отце? Что если тьма коснулась не их, а его?
– Это невозможно.
– Почему? Да, кровь защищает нас, но… её слишком давно не обновляли.
И видение тает.
Последнее, что я слышу:
– Мы должны остановить его…
И тишина.
В этой тишине громко колотится сердце. Мое сердце. А на стенах тают белые узоры инея.