– Никто, наверное, – покачал я головой, попутно отметив «нашу лесопилку», из чего сделал вывод, что Тенго с родственниками вступил в права владения уже всего имущества арестованного Червонца.

– Вот и я о том. В Сальцево еще чего бегут? Там жить приятней, нет этого вот… наследия великого вождя, не ощущается оно там. А в Углегорске постоянно запить хочется, как в окно выглянешь. Не согласен?

– Я согласна, – ответила вместо меня Настя. – А ты всерьез рассчитываешь на поддержку городских властей?

– Ну… – чуть замялся Тенго. – В какой-то степени. Есть идея о том, как их убедить. Думаю, что получится. Пока вопрос шел о выживании – так, как все сейчас в Углегорске идет, было нормально. Но уже выжили, люди хотят большего. И лучшего. А власть у нас пока не телится.

– И как ты их убедить собираешься? – уточнил я.

– Это не совсем моя забота, есть люди выше меня, – отговорился он от продолжения.

– Тенго, ты мне вот что скажи, – заговорил я. – Я вчера считал, считал, но никак не получается у меня больших прибылей с аэродрома, сколько ты в него денег ни вкладывай. И у Насти никаких революционных идей по поводу расширения бизнеса. В чем смысл?

– В смысле? – словно повторив за мной, уточнил Тенго.

– В чем смысл такой помощи нам? – спросила Настя. – И перейти им с Федькой в разведбат ты же предлагал, верно?

– Верно, и что? – не слишком натурально удивился Тенгиз.

– Я как бы тоже большого смысла в этом не вижу, – включился я. – Нет, я все понимаю, мы друг другу люди не чужие, но… Тенго, давай откровенность за откровенность, quid pro quo: ты выкладываешь то, что у тебя на уме, а я, очень может быть, рассказываю что-то новое из того, что тебе хочется знать. Годится?

Тенго замолчал, с задумчивым видом потирая подбородок.

– Тенго, ты же не зря нас двоих на час раньше, чем остальных, пригласил, – решил я подтолкнуть его к правильному решению. – Не говори, что ты время перепутал, или мы его перепутали, потому что ты нас явно ждал. Давай уже начистоту говорить – надоело, что вокруг никто слова в простоте не скажет, все мутят, мутят чего-то, никак вымутить не могут. Не порть нашу прекрасную светлую дружбу, колись начистоту.

– Ну сам ты пока не догадался?

– Тенго, блин! – разозлился я. – В угадайку в детском саду играть будешь, а не со мной. Хочешь нормального разговора – говори прямо.

– Ладно, ладно! – засмеялся он, подняв руки в защитном жесте. – Горячий финский парень! Информация про то, чем Милославский занимается, уже каждому столбу в городе известна. Сейчас известна стала, после всех безобразий – это я уточняю.