И провалился в сон.

* * *

– Эй, приятель! Приятель, просыпайся! Приятель… – раздался чей-то голос.

Глаза Вишеза распахнулись. Он прикрыл их рукой, щурясь от утреннего пустынного солнца. Над ним стоял мужчина. Его голос, как и кожа, был грубым и обезвоженным. Рядом с ним парило похожее на тележку из супермаркета транспортное средство на воздушной подушке, до краев набитое обломками металла и выброшенной электроникой. Это был старьевщик, мусорщик, который бродил по пустыне в поисках любого подвернувшегося хлама.

– Где… ух… где это я? – поинтересовался Вишез.

– Ваш корабль потерпел крушение, – объяснил мусорщик, указывая на лунного прыгуна. – Тебе повезло, что ты вообще жив. Никогда не видел, чтобы в такой катастрофе кто-нибудь выжил.

Вишез лихорадочно сел. Лунный прыгун все еще дымился и истекал топливом. Примерно в тридцати метрах от него на земле лежал Фирлес. Точно в таком же состоянии, как он его нашел.

– Невозможно, – прошептал Вишез.

– Я видел, как твой корабль разбился. Пролетел прямо надо мной. Я всю ночь сюда добирался. Не возражаешь, если я загляну внутрь, посмотрю, не осталось ли там чего ценного?

– Нет. Я, э… не возражаю. Валяй, – ответил Вишез, поднимаясь на ноги. Он подбежал к Фирлесу, который тоже начал просыпаться. Он встал над ним, отбросив тень на его лицо.

– Твою мать, я умер, – произнес Фирлес с кривой усмешкой.

– Нет, нет, – в замешательстве пробормотал Вишез, – ты это уже говорил вчера.

Фирлес покосился на него.

– Что ты имеешь в виду, вчера? Вчера мы были в том корабле. Он разбился. Но ты жив. А значит, и я тоже жив, и это колоссальный облом.

Вишез попытался растормошить его память:

– А что насчет кочевника? Ты ведь помнишь его, верно? Он приготовил нам еду. И чай!

Фирлес уставился на него, обеспокоенный психическим состоянием своего друга.

– Ты хоть представляешь, как безумно сейчас звучишь? Сколько крови ты потерял из-за этого гребаного ранения?

Вишез коснулся раны. Его лицо исказилось от удивления. Он быстро расстегнул рубашку, обнажил плечо… и обнаружил, что рана промыта и зашита. Он уставился на Фирлеса широко раскрытыми глазами.

Фирлес ответил ему столь же испуганным взглядом.