Дверь открылась.

– 1-2-3-4. – Фирлес усмехнулся и покачал головой. – Шалтай неисправим.

Вишез щелкнул выключателем, осветившим лестницу вниз.

– Ты готов? – поинтересовался он у спутника.

– Нет, – признался Фирлес. – Но у меня такое чувство, что выбора у меня нет.

Вишез начал спускаться, Фирлес последовал за ним. Они медленно шли по длинному туннелю. Его стены были покрыты граффити – дело рук подростков, которые смогли сюда пробраться. И когда они достигли конца туннеля, то увидели их – боевые ямы. Они были завалены мусором и пустыми пивными бутылками. Окружавшие их трибуны, те самые, где когда-то восседала и требовала крови богатая элита Тарсиса, были разломаны. Казалось, все, что они пережили в детстве, было дурным сном. А все, что от него осталось, – это место, куда теперешние подростки приходили выпить пива и опустошить баллончик с краской.

– Раньше это место казалось таким большим, – заметил Фирлес с ноткой ностальгии в голосе. – Мне казалось, что каждый бой был самым важным боем в моей жизни.

– Потому что так оно и было, – ответил Вишез. – Идем.

Он шел по темным коридорам, мимо раздевалок и спальных помещений, пока не нашел то, что искал, – зеленую дверь с одним из тех матовых окон, которые вечно встречались у частных детективов в старых фильмах. На стекле золотыми буквами было выгравировано слово «Частный».

Фирлес покосился на Вишеза.

– Мы проделали весь этот путь, чтобы проникнуть в кабинет Шалтая?

Вишез кивнул и повернул ручку. Дверь не поддалась. Заперто. Он налег плечом, пытаясь поскорее попасть внутрь.

– Давай. Ну давай же!

Фирлес вздохнул.

– Подвинься уже.

Вишез отступил назад. Фирлес шагнул вперед. Он отошел, а затем нанес мощный удар ногой… и дверь слетела с петель.

Они на цыпочках вошли в кабинет Шалтая. Несмотря на то что оба покинули это место много лет назад, им все равно казалось, что они делают что-то неправильное. Фирлес обошел старый стальной стол Шалтая. Открыл один из ящиков. Внутри лежала пара четок. Фирлес достал их. С них свесился крест.

– Нашел, – произнес Вишез с другой стороны кабинета.

Фирлес сунул четки в карман и подошел к другу. Вишез стоял перед стеной, увешанной фотографиями бойцов прошлого. На каждой из них Шалтай стоял рядом с мальчишкой, который в том году стал чемпионом.

В самом центре висела фотография Вишеза. Его белые волосы были коротко острижены, лицо было разбито и распухло. С одной стороны от мальчика стоял его отец Калибан, с другой – Лаки. Все трое улыбались.