– Я много думал обо всем этом в последние несколько недель, – ровным голосом продолжал Джеймс. Теперь, одержав победу, следовало позаботиться о мирном договоре. – Я уже говорил, что еще недавно я бы сказал о монархии примерно то же, что сказали вы. Однако с тех пор, как я принял корону, мне пришлось взглянуть на королевскую власть совершенно иначе.

– И какими же выводами вы бы могли поделиться сегодня с нами? – Впервые с начала интервью Трента искренне интересовало, что может сказать Джеймс. – Вы же не станете оспаривать, что Британия действительно разочаровывалась в монархии. И почему же мы в ней разочаровались?

– Если король – это просто пережиток прошлого, средневековая окаменелость, – по тону Джеймса можно было понять, что он соглашается с Трентом, – если король не осуществляет никакой полезной функции, не стремится ни к какой цели, если он живой реликт, чья полезность утрачена много веков назад, то почему мы с вами уделяем монархии такое внимание сегодня? – Он позволил вопросу повисеть в воздухе. – По моему опыту, людям свойственно заботиться только о том, что важно сейчас, о вещах, которые они считают ценными. И когда что-то или кто-то, небезразличный для нас, не оправдывает их ожиданий, они, вполне естественно, испытывают разочарование.

Думая обо всем этом, я пришел к выводу, что причина нашего разочарования в том, что монархия все еще важна для нас. И мы чего-то ждем от нее. Но почему? Если правда, что король является лишь корыстным и некомпетентным подставным лицом, откуда это ожидание чего-то лучшего? В этом нет никакого смысла – ни разочарование, ни ожидание вообще не имеют смысла – если только… – он слегка наклонился к Тренту, и заметил краем глаза, что одна из камер придвинулась к ним. – Если только, – повторил он, доверительно понизив голос, – если все утверждения и обвинения – сплошное враньё.

– Враньё? – ошеломленно переспросил Трент.

– Чистой воды ложь, – кивнул Джеймс. – Наше разочарование имеет смысл лишь в том случае, если кто-то, за кулисами, всеми силами не культивирует нашу неудовлетворенность, не позволяет увидеть правду, которую слишком долго отрицали.

– И какова же эта правда? – спросил Трент, послушно играя на руку Джеймсу.

– А правда в том, что, несмотря на все доказательства бесполезности, монархия имеет значение, монархия может и должна оказать ценную услугу нации; в мире действуют силы, предначертанные Богом; люди могут сопротивляться им, игнорировать их, но совсем отвергнуть их они не в силах. Истинный суверенитет как раз и есть такая сила, и когда монархия воплотится в лице Истинного Короля, тогда Британия снова возвысится.