Одну её бросать жалко, неплохая, в сущности, женщина. А с собой таскать, всё равно что ядро на ноге. На наше счастье, Ланселот высадился. Ну, с ним, сами видели, она тоже особо церемониться не стала. Но это уже не наша забота. Жалко, конечно, такую красоту в монастырских стенах гноить, но тут уж свобода воли и ничего не попишешь.

– Вот-вот, – подхватил слова друга Сабрейн, – а теперь ты говоришь, что Ллевелин интересуется нашей бедной послушницей. И я хочу спросить, хорошо ли это?!

– Вряд ли, – покачал головой я. – Зная манеру действий герцога, можно предположить, что именно вас как близких друзей королевы он пошлёт убеждать её искать покровительства под рукой Стража Севера. Но это ещё полбеды. Хуже другое. Он наверняка позаботится о том, чтобы вместе с вами или же кроме вас в монастырь, где укрылась Гвиневера, отправились люди, в задачу которых будет входить обеспечение положительного ответа её величества. Даже если для этого придётся сровнять святую обитель с землёй. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?

– Вполне, – кивнул Магэран. – Но, может, всё ещё обойдётся?

– Вряд ли, – покачал головой я. – Ведь кроме всего прочего, держа в руках Гвиневеру, Ллевелин может вить верёвки из Ланселота. И я очень сомневаюсь, чтобы он упустил этот шанс.

* * *

Тягостное время безделья тянулось, будто волы по раскисшей дороге, всё ближе подкатываясь к тому часу, когда нам предстояло начинать заключительную фазу операции по изъятию у Ллевелина находящихся у него частей пророчества. Для этой цели нашей команде следовало разделиться, чтобы сполна сыграть свои роли. Мы с сэром Магэраном направлялись на вечернюю трапезу к его светлости, Лис и Сабрейн отвечали за проникновение в личные покои герцога и дальнейшую выемку содержимого дубликатора. В наши обязанности входило произнесение надлежащего количества здравиц Ллевелину, его семье, дружине… Короче, количество выпитого, гарантирующее герцогу крепкий здоровый сон. Лис шёл в покои, Сабрейн обеспечивал его отход.

На наше счастье, организация караульной службы в эти времена была поставлена из рук вон плохо. Если в походе у пустого шатра военачальника с грехом пополам выставлялся стражник из тех, кто в данный момент был непригоден к «строевой службе», то охранять пустую спальню в часы отсутствия в ней герцога здесь попросту никому не приходило в голову.

Была ещё одна немаловажная деталь, за которую нам следовало благодарить римских патрициев с их врождённым индивидуализмом. В отличие от местного населения, спавшего вповалку на сене или же на покрытых мехами лежбищах, пришедшие на смену римской знати герцоги и короли Британии ложились спать на собственные уединённые ложа, предпочитая теплу блохастых друзей человека жар тел юных служанок или же, как в данном случае, полные каминной золы серебряные грелки.