– Да что ему в Мадриде, – поддакивал второй. – Ему ж только деньги наши нужны, а подохнем мы или живы будем – на это наплевать.

– Верно говоришь, – продолжал первый. – Золота ему сейчас много нужно, он к войне готовится. Я только-только из империи, там неспокойно. Германские князья друг на друга ножи точат, во Франции так и вовсе брат на брата пошел. Не поделили, вишь, на каком языке Библию читать. – Он поднес к губам кружку с пивом. – Впрочем, мне с этого только навар. В Париже сейчас становится опасно. Ломбардские купцы закрывают лавки и продают свой товар по таким низким ценам, что просто о-ла-ла.

– Ну ты и хват, – уважительно покачал головой собеседник.

– Теперь вот собираюсь открыть торговлю в Швеции, там спокойнее. А поскольку шведские короли на троне без году неделя, даже корону им всего несколько лет назад в Антверпене заказывали, они, верное дело, захотят придать себе блеска. Все выскочки любят золото и драгоценные каменья. И тут мне есть что им предложить. – Он прищелкнул пальцами.

– Ты собираешься ехать прямо ко двору короля Эрика? – встревожился второй торговец.

– Ну не к папаше же его на тот свет! – Негоциант заржал, радуясь собственной шутке.

– Не советую. – Его собеседник отрицательно покачал головой. – Эрик – мужлан. Недаром же ему отказали все принцессы, к которым он сватался. А к кому он только не сватался – и к Елизавете Английской, и к Марии Шотландской, и к Кристиане Гессенской, и к Ренате Лотарингской… Так и женился, чурбан стоеросовый, на солдатской дочке.

– Да ну? – протянул обескураженный прожектер.

– И это еще что, – продолжал второй. – У Эрика с головой, рассказывают, большие нелады. Он, если вдруг рассердится на кого, – казнит и имени не спросит. Нрав у него волчий.

– Вот незадача, – вздохнул специалист по драгоценностям. – Что ж делать-то?

– Могу посоветовать по старой дружбе. У Эрика при дворе гостей мослами кормят, а вот у братца его, Юхана, – дело иное. Да и все красивое герцог, как дитя малое, любит.

– А ведь точно, – хлопнул себя по лбу фрисландец. – Неровен час Юхан и королем стать может, и жена его – польская королевишна. Значит, до драгоценностей падкая. У меня на такой случай как раз диадема имеется – не только принцессе, а и самой московской царице носить не зазорно. Предложу я эту вещь Ягеллонке…

– Предложи, предложи, – усмехнулся знаток местных нравов. – Да только получишь ты от нее не больше, чем с ветра сдачи. Если хочешь, чтобы дело состоялось, иди прямо к прекрасной Гуниле, она у Юхана в самом сердце лежит, а жена – так. Одно слово, что жена. Сидит одна в старом герцогском замке – морем любуется. Денег у нее, как у церковной мыши…