– Такой, как вы изволите говорить, курс здесь нынче у всякого менялы, – не моргнув глазом сообщил ловкач. – Если желаете, я всего за талер отведу вас к любому из них.

Похоже, эта идея моего напарника не вдохновила.

– На кой хрен мне другие?! Мне Штаден на привале, бывало, рассказывал: «Есть у меня в „Трех голубях“ корешок заветный – большой души козырек. Он за друга пузо на портянки пошматует…» Кстати, Гена, как я его зову, скоро будет здесь. А ты…

Упоминание о старом приятеле оказало на кабатчика магическое воздействие. Вероятно, он не совсем понял, почему его именуют корешком, да и с козырьком не все было ясно, но к кучке талеров, лежащих на грубом сукне, прибавилась еще пара монет.

– Да ты не жмись, не жмись! – перехватывая инициативу, продолжил атаку Лис. – Чего руки трясутся? Замерз, что ли? Раскинь мозгами из стороны в сторону, может, согреешься! Не сегодня-завтра русские придут – твои монеты на сбрую приклепывать будут, а ефимки самыми рулевыми монетами станут.

Гюнтер со вздохом прибавил еще пару монет и начал не спеша двигать по одному талеру в сторону Лиса, плотно прижимая их к сукну.

– Але! – возмутился Сергей, перехватывая руку. – Ты меня за лоха-то не держи. Я тебе не аристократ какой-нибудь.

Я невольно оскорбился, но в словах друга был резон. Мошеннический трюк, которым сейчас пользовался Мунк, был старым фокусом. Если по сукну таким образом перемещать золотые монеты, то часть драгоценного металла от такой интенсивной шлифовки остается на сукне. Впоследствии дерюжка сжигается, даря хитрому хозяину золотые крупинки. За годы странствий мне доводилось видеть монеты, протертые едва ли не до дыр.

Лис хотел еще что-то добавить, но в эту минуту дверь резко, точно от удара, распахнулась. На пороге стояли трое в длинных коричневых сутанах. Лица их были суровы, в глазах светился огонь, не предвещавший ничего хорошего.

– Вы Гюнтер Мунк? – с угрозой в голосе спросил один из них.

– Он самый, – бледнея, но по-прежнему радушно глядя на посетителей, подтвердил корчмарь.

– Мы разыскиваем ведьму, именуемую Раганой. О вас было показано, что если кто и знает в Феллине, где ее искать, то это вы.

Старший ткнул пальцем в грудь трактирщика.

– Да что вы, я ни сном ни духом не ведаю, – запричитал тот.

– Не станете же вы утверждать, что никогда не слышали о Рагане!

– Слышал, но…

– Значит, вы лжете, говоря, что ничего не ведаете о ней.

Главарь агентов инквизиции достал из сумы и развернул перед глазами свиток, на котором красовалась печать, с апостольскими ключами.

– Согласно папскому эдикту, мы имеем право брать под стражу и вершить суд над каждым, заподозренным в связи с колдунами, ведьмами и иными прислужниками дьявола. Вы уличены в укрытии истины и возможной связи с Раганой, а стало быть, завтра поутру будете подвергнуты допросу. Если станете запираться – допросу с пристрастием. Это же касается и всех ваших так называемых постояльцев.