В казачьем войске царило оживление. Все было готово к паническому отступлению. Все ждали сигнала. И дождались.

Лис стоял перед жерлами пушек на кромке вала, держа перед собой плененную Рогану, и вещал заученный ночью текст.

– Расточитесь в дым, аки моавитяне пред грозными полками Навина. Обрушьте гордыню вашу, как Господь обрушил стены иерихонские. Бегите прочь, устрашитесь гнева Божьего!

Столько заумных фраз кряду было для напарника явным перебором, поэтому дальше он импровизировал напропалую:

– А то щас всем будет худо. Подобно Самсону, вломившему филистимлянам отломатой у осла челюстью, я щас выкорчую эти зубья, и тут все начнется! – Он указал на жуткую маску.

Зубы были позаимствованы у крупного волка и вполне годились для рукопашной схватки.

Запланированный ужас объял казачье войско, и они, не забывая в панике орудий и обозов, бросились прочь от городских стен.

Идею бегства войска агрессоров от слуг Божьих подсказал мне как-то Лис, впрочем, сам того не ведая. Во время одной из институтских посиделок он поведал о судьбе ордынского хана Тохтамыша. Этот потомок Чингисхана не пользовался особым почетом в Орде, хотя и был ее законным правителем. А мятежный темник (что-то вроде генерал-лейтенанта кавалерии) Мамай так и вовсе гонял его по степи, как борзая зайца. В конце концов Тохтамыш сбежал под крыло железного хромца Тамерлана.

Тамерлан вновь посадил Тохтамыша властвовать в Сарае. Тогда Мамай решил не связываться с центральной властью, а основать себе царство к западу от Орды. Овладев землями от Астрахани до Крыма, он направил войска на Русь. Верный Тохтамышу вассал, великий князь Дмитрий Московский, перехватил Мамаевы полчища у Дона и в тяжелой битве разгромил его. И радоваться бы по этому поводу хану, но довольно скоро он сообразил, что разбивший ордынских мятежников великий князь легко может возомнить себя сильнее верховного правителя. Ведь его самого, Тохтамыша, Мамай бивал неоднократно.

Тогда он самолично повел Орду на Русь и выжег Москву почти до основания. Стоит ли говорить, что прочим городам, попавшимся на пути его войска, досталось не меньше. Окрыленный успехом хан решил повернуть оружие против своего благодетеля Тамерлана. Такой наглости могущественный хозяин Востока стерпеть не мог. Армия зарвавшегося чингизида растаяла, как халва во рту. А разогнавшийся Тамерлан по расчищенной дороге домчал аж до Ельца. Город, едва зализавший раны после недавнего татарского набега, безропотно открыл ворота и предложил непобедимому полководцу взять все, что он считает нужным. Считать пришлось недолго – брать в Ельце было нечего, да и за Ельцом тоже.