В конце концов, оставив в покое сильно изрешеченный воздух, запорожцы выстроились по обе стороны дороги, салютуя обнаженными клинками любимому вождю.

– Гонта, – замахал рукой Сергей, когда гетманские сердюки проследовали под сводом блестящих на солнце сабель. – Ты здесь откудова взялся?

– Известно откуда, – радуясь старому знакомцу, подкрутил ус атаман, – из-под Дерпта.

– Не врубаюсь, – мотнул головой Лис. – Ты ж за Штаденом должен был приглядывать.

– А то, – усмехнулся сечевик. – С ним же и примчал. Он попервах тихо утечь хотел. Ну да от меня ж не укроешься! Он сюда – и я сюда. А тут, сказывают, Дмитрий Иванович…

– Штаден уже здесь? – переспросил я.

Казак поглядел на меня с сочувствием, как будто сожалея о моей глухоте.

– Так я же сказываю все, теперича, здеся. И он, и я, и хлопцы мои. А хотел тихой сапой улизнуть, шельмец. Ныне вон у дружка своего в кружале отъедается.

– У Мунка, – повернувшись к Лису, бросил я.

– Понятно дело, – хмыкнул напарник. – Ты с ним кого-нибудь оставил? – вновь обратился он к Гонте.

– Чапеля там, ногу сбил, так я ему наказал присматривать.

– Этот присмотрит, – скривился Сергей, пришпоривая коня. – Ладно, догоняй.

Постоялый двор «Голуби под звездами» был заполнен народом. Казаки, стрельцы, дворяне поместной конницы ели, пили и украшали столы хитроумными пирамидами из обглоданных костей.

Завидев нас, Гюнтер приветливо замахал рукой из-за стойки, но тут же отвлекся, выслушивая новый заказ.

– Генрих приехал, – радостно сообщил он, ожидая, когда уляжется пена на глиняной кружке. – Вас спрашивал.

– И что ты сказал?

– Как есть, – не отвлекаясь от процесса, бросил хозяин корчмы. – Сказал, что бы с князем в монастырь Трех Марий поехали.

Я оглядел помещение, надеясь увидеть в каком-либо углу опричника, коротающего время за кружкой пива, ко сколько ни силился отыскать его лицо в толпе – все напрасно.

– А сейчас он где?