Камдил хмыкнул, слушая перебранку старых приятелей.

Гребень очередного бархана лег под ноги скаковых верблюдов, песок с мерным шуршанием начал струиться вокруг их длинных мосластых ног.

— Вон. — Камдил указал вперед. Впрочем, это было вовсе не обязательно. Вдалеке, радуя взор усталых путников, красовался восьмибашенный дворец. Сквозь открытые крепостные ворота въезжали купцы, куда-то, должно быть, с посланием, промчался всадник, почти у самых каменных стен, изукрашенных затейливой резьбой, катила тяжелые валы полноводная река. Финиковые пальмы склонялись над нею, суля долгожданную тень под опахалами огромных листьев.

— Ну вот, кажется, и прибыли.

— Хасан, — с сомнением в голосе спросил Лис, — а ты уверен, что это тот самый город? Может, зверьки нас куда-нибудь не туда вывезли? Мне кажется, я чувствую ветер с реки. И вроде птицы какие-то. Для миража как-то чересчур.

— Нет, — покачал головой Хасан Галаади, — это он самый.

— Не, ну это круто, шо ты так убежден. Может, и мне объяснишь?

— А что тут объяснять? — махнул рукой Камдил. — Хасан правильно говорит. Сам погляди: мираж не мираж, а одно четкое отличие от реальности имеется.

— Шо, ни одной рекламы «Макдоналдса»?

— Сергей, не говори глупости. Город восточный?

— Сто пудов.

— Башни видишь?

— Как тебя.

— А минареты? А уж они-то точно должны были возвышаться над башнями.

— И то верно. Ну, тогда, как говорится, станция Дерезай, кто приехал — вылезай.

— Уже вылезли. — Камдил перевел глаза на дервиша. — Хасан, есть что-то необычное?

— Здесь все необычное. Но, помнится, когда Аллаэддин рассказывал маленькому Али о своем приключении в пустыне, он ни словом не обмолвился о людях у городских стен. А здесь и караван, и всадник, и вон рыбаки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Как-то это все подозрительно. — Дервиш взглянул на рыцаря: — Вальдар, насколько я помню, твой Катгабайл из великих мечей?

— Да. — Камдил расправил плечи.