— Я спасу вас, мой господин! — завопил Сергей, выхватывая пистоль из-за пояса. Выстрел — заяц, пораженный Лисовским зарядом, с визгом подскочил в воздух, сделал почти идеальное сальто и бросился наутек. Случись иначе, Рейнар стал бы первым стрелком в истории, сумевшим поразить животное хлебным мякишем. В тот момент, когда несчастная божья тварь крутилась в воздухе, на палубу, шагах в трех от юноши, хлопнулась пуля, сплющенная предварительно о каменную стену. Конечно, для большего эффекта ее бы стоило нагреть. Но кто в королевском флоте знает, какие физические свойства приобретает свинец, вступая в контакт с магической сущностью?

Мичману было совсем не до того. Глаза его формой и размером стали напоминать штатные спасательные круги. Лишь мгновение отделяло его от глубокого обморока, и в этот миг Лис схватил офицера под мышки и бросился с ним за борт с криком:

— Врешь, не возьмешь!

Чуть позднее, вечером того же дня, французские транспорты вышли в море. Конечно, мамелюки повелителя Александрии всемерно пытались остановить посадку французов, англичане даже видели это своими глазами. Но ощетинившиеся штыками ряды лягушатников, а также их заряженные картечью пушки были веским доводом не проявлять лишнего геройства. Тем более, что Мурад-бей и без того вполне убедительно сетовал возмущенным английским офицерам на коварство и вероломство гяуров: мало того что воспользовались случаем, они еще взяли в заложники родственника султана, доблестного Османа Сулеймана Бендер-бея!

* * *

Караван транспортов, подобно гусиному клину, тянулся к берегам благословенной Франции. Новый флагман генерала Бонапарта, конечно, слабо напоминал великолепный, грозный «Ориентал», но все же полководец возвращался на родину с победой. Если начало похода не сулило ему удачи, да что там, было настоящим крахом, тем славнее были новые победные лавры. Еще бы: без сил, почти голыми явиться в Александрию, склонить ее правителя к военному союзу против единоверцев, блистательно разгромить их, а затем уйти из-под носа англичан, разумом и несгибаемой волей превратив сотни английских пушек в бесполезные погремушки!

— Просите у меня любой награды, лейтенант, — осматривая горизонт в подзорную трубу, произнес Бонапарт.

— Да шо вы такое говорите, какие такие награды? Ну, во-первых, у меня еще кое-шо осталось из сэкономленного на войне, опять же гражданин Александрийский за хороший совет забашлял по полной.

— Что он сделал?

— Неважно. Представил к высокой правительственной награде. Я бы даже сказал, не столь высокой, сколь весомой. Так шо оставьте эти глупости, я ж так, по дружбе…