* * *

Комната для переговоров была мне уже знакома, однако на этот раз Жан де Батц вовсе не производил впечатления человека, склонного к метафизическим рассуждениям, воспоминаниям и вообще какой бы то ни было дипломатии. Шпага на поясе и пистолеты в руках свидетельствовали о готовности принять бой.

— Это ваших рук дело? — прошипел он, едва увидев меня и прячущуюся за спиной Камиллу. — Я сделал громадную ошибку, подпустив вас так близко. Но, можете не сомневаться, что бы вы ни замышляли, лично для вас игра уже кончена. Вы умрете здесь…

— И сейчас, — завершил я.

— Что?

— Я говорю, умру здесь и сейчас. Угроза нелепая и, главное, абсолютно лишняя.

Мой собеседник несколько озадачился:

— Это еще почему?

— С одной стороны, на такой дистанции я могу уничтожить вас и вашего помощника быстрее, чем вы вскинете пистолеты. С другой — я здесь для того, чтобы помочь вам. А сейчас помощь вам еще более необходима, чем прежде.

Жан на мгновение задумался, стараясь погасить распиравшую его досаду.

— Да, Мано писал о ваших умениях.

— Обойдемся без демонстраций?

— Хорошо, — скривился де Батц. — Слушаю ваши предложения.

Я благодарно склонил голову:

— У стен монастыря находится порядка батальона пехоты с тяжелыми орудиями. Я не знаю, как они вас нашли, хотя подозреваю, что действительно выследили. Точнее сказать, уверен, что их появление не случайно. Мне неплохо известен человек, отдающий там приказы.

— Вот даже так? Кто же это?

— Некий Арман де Морней, человек Талейрана, его верный пес. Подозреваю, если он здесь, то речь идет не о банальной карательной экспедиции по ликвидации роялистского гнезда. Это охота на дофина. Талейран чертовски желает заполучить его себе.

Лицо де Батца сложилось в непроизвольную гримасу брезгливости. Похоже, образ Отенского епископа-расстриги не вызывал у него благоговения.

— Вам приходилось с ним встречаться ранее? — настороженно поинтересовался я.

— Приходилось, — выплюнул де Батц.