— Насколько я понимаю, уже после революции?

— Почему вы так решили?

— Пока что это лишь предположение. Вас предали в тот момент, когда вы были в полной уверенности, что все готово для спасения короля. Могу предположить, что попытки освободить королеву срывались также в последний момент, и абсолютно случайно.

— Да, это так, но…

— Я готов держать пари, что все это время, вплоть до освобождения дофина, вы работали под неусыпным контролем Талейрана. Он вам бросал наживку, а вы ее заглатывали, он тащил ее все дальше и дальше, до поры до времени давая вам чудесную возможность в последний момент ускользать из-под носа революционной Фемиды. Это его почерк.

Жан задумчиво глядел на меня.

— Строго говоря, он взращивал в вас ощущение вины. Освободив дофина, по его мнению, вы должны были передать мальчика тому, кто сможет о нем позаботиться, возвести на трон. А вам самому лучше всего сложить голову, как и подобает храброму гасконцу, со шпагой в руке и королевским именем на устах.

Де Батц молчал.

— Что-то пошло не так?

— Да, — несколько обескураженно признался барон. — Похитить дофина было непростым делом. Следовало усыпить бдительность стражей. Одного из псов удалось подкупить, но, по распоряжению самого Робеспьера, они менялись каждый день. До момента, когда можно будет провернуть дело, пришлось выжидать. Мальчика держали в башне в замурованной комнате с небольшим окошком, через которое передавали еду. Через нее же стражник мог наблюдать за происходящим по ту сторону стены. Я хорошо знал Тампль еще до революции и благодаря подкупу лично организовал так, чтобы его высочество разместили именно в той камере.

— Подземный ход? — предположил я.

— Конечно. Вам должно быть известно, что предок супруги Маноэля де Батца, Гуго де Пейрак, был одним из соратников де Моле. Но, в отличие от великого магистра и множества рыцарей Соломонова храма, не был брошен в тюрьму или казнен. С несколькими рыцарями он исчез из Тампля, ушел через тот самый ход, спасая архив братства. Так что легенды о потайном ходе в семье ходили несколько веков, а у меня еще до революции было время их проверить. Я предложил маркизу де Антрагэ попробовать воспользоваться моим знанием и получил согласие на сей рискованный шаг. Другого варианта не было.

Месяц за месяцем, день за днем принц брал еду и подходил к окошку, чтобы надсмотрщик мог убедиться, на месте ли его высочество. Но с каждым днем он выглядел хуже и хуже, а в один прекрасный день и вовсе не встал. Это было как раз дежурство уже подкупленного нами сторожа. Врач, которому тоже было заплачено, огласил диагноз: смерть от золотухи. Еще несколько дней дофина пришлось укрывать на чердаке Тампля, пока все было готово, чтобы вывезти его из города, пока хоронили несчастного умершего мальчика, действительно чем-то похожего на принца.