— Нет, я не мертв, хотя пока что прекратил свои поиски.

— А что вас привело на могилайнер «Ровруэтц»? — спросил старик.

— У меня было то, что мне казалось наводкой, ключом, указателем, — сказал ему Фассин. — Но выяснилось, что возможный владелец этого свидетельства уничтожил то, что у него было, и покончил с собой.

— Какое несчастье.

— Огромное.

Старик поднял взгляд на бронзово-голубое безоблачное небо. Фассин проследил за направлением его взгляда, и в этот момент старик исчез.

Тут было что-то не так. Фассин сидел (постоянное ускорение втиснуло его газолет в импровизированную люльку на мостике корабля воэнов), наблюдая за почти неподвижной и довольно унылой пустотой на главном экране, и чувствовал: что-то он упустил.

Что-то грызло его, что-то беспокоило, что-то едва не осеняло его в моменты, когда он забывался или погружался в сон, но, прежде чем он успевал ухватить это, оно от него ускользало.

Спал он мало — всего по два-три часа в день, — но, когда все же засыпал, его обычно посещали сновидения, словно подсознание пыталось вместить все его сны в отведенное для них совсем небольшое пространство. Один раз он действительно стоял, закатав штаны, в небольшом потоке где-то в саду вокруг огромного дома, который не был ему виден, и голыми руками пытался ловить рыбу. Рыбы были его снами, хотя в то же время он в глубине души чувствовал, что и сама эта ситуация была сном. Когда он пытался поймать этих рыб (юркие маленькие существа мелькали в воде около его ног, как удлиненные капельки ртути), они ускользали из его рук и исчезали.

Он поднял голову — река текла через большой амфитеатр, и за его действиями внимательно наблюдала огромная толпа.

В точке перехода, когда «Протрептик» прекратил ускоряться, совершил полукульбит, лег на курс, ведущий к месту назначения, и начал сбрасывать скорость, Кверсер-и-Джанат потратили некоторое время, проверяя, как идет исцеление Айсула.

Фассин воспользовался этим для обследования корабля воэнов. Он поплыл в своем маленьком газолете по узким круговым коридорам, разглядывая жилые отсеки, кладовые и залы. Камеры следили за каждым его шагом — система тотального внутреннего наблюдения на корабле облегчала работу Кверсера-и-Джаната, присматривавших за Фассином краем глаза, когда они считали это нужным.

Он нашел то, что, видимо, было каютой командира, отделенной несколькими переборками от мостика. Из всех помещений корабля, отведенных для персонального проживания, это было самым просторным. Выглядело оно пустым и неприветливым. Здесь имелась чуть более удобная разновидность одного из сидений-люлек, какие он видел повсюду на корабле; на стенах кое-где было подобие росписи, на полу — что-то вроде коврового рисунка. Никаких покрытий, лишь изображения, то ли реальные, то ли проецируемые при помощи некой тонкопленочной технологии — Фассин не знал. Он слышал, что большинство военных кораблей устроены таким образом. Физическое отсутствие предметов, замененных своими визуальными подобиями, снижало массу корабля, к тому же вещи не срывались с места во время крутого маневра.