Пожав плечами, я подошёл к дверям рефрижератора. Они были чуть приоткрыты, я осторожно заглянул внутрь.

Темно.

И тепло.

Принюхался.

Тяжёлый землисто-цветочный запах был мне хорошо знаком.

– Эй, дядька, – позвал я водителя. – Тут к тебе кто-то заполз и сдох.

– Нет, не должен, – серьёзно ответил тот. – Сказал, что до вечера доживёт.

– А потом? – уточнил я.

– Потом машину сожгу в лесу, – ответил водитель. Вытер пот со лба. – Он велел честно тебе отвечать.

– А сам-то?

– Беру семью и вечерним рейсом на Сардинию, – в голосе водителя прорезался затаённый восторг. – У меня теперь там дом с апельсиновой рощей.

– Ясно, – кивнул я. – Жарко там после Перемены-то…

Приоткрыв двери, я подтянулся и забросил ноги внутрь. Встал. В рефрижераторе было темно и жарко, холодильник не просто выключили, а словно запустили на нагрев, если это вообще возможно. В глубине едва угадывались громоздкие очертания.

– Ну вот, пришёл, – сказал я.

Инсек в глубине кузова пошевелился, вытянул ко мне голову. Выглядел он неважно, неужели ему так тяжело на Земле?

– И я пришёл, как мы договаривались, – ответил Инсек.

[12] Рабиндранат Тагор «О, всеединство разума, духа и бренной плоти!…».

Глава четвертая

Глава четвертая

Это был «мой» Инсек.