– Рассказать Нолану о ком? – Отец Сесили стоял прямо у нее за спиной, и она аж подпрыгнула от неожиданности. Она свалилась бы с сеновала, если бы он не ухватил ее за воротник. Он подержался за него чуть дольше, чем было необходимо, слегка его дернул, и Сесили вспомнила, как ей было шесть лет, и она распустила язык за столом, и чувствовала себя такой маленькой и слабой, сама не зная почему.

Но он всего лишь слегка дернул ее за воротник, и Сесили не станет придавать этому слишком много значения, даже если от этого у нее, как тогда, сведет животик.

– Я просто имею в виду, что Нолану стоит знать о моих обязанностях, – говорит она. Она не знает, почему она чувствует, будто боится произнести слово «дракон».

– А с чего ты взяла, – отвечает ей отец, – что ему понадобится это знать? Тебе нужно просто раз в неделю заглядывать в сарай на пять минут. Зачем тебе нужно кому-то это объяснять?

Сесили угодила в ловушку. Она это знает, и вы знаете, и я знаю. Потому что суть в том, что она не должна говорить о драконе. Она не должна ни с кем говорить. Она не дура; она понимала, что ее отец не просто так поднялся на чердак, понимала, зачем он пришел вслед за ней, в какую она попала беду. Он, должно быть, прознал, что она каждую неделю проводила здесь по несколько часов подряд.

Проще всего было согласиться с ним и вернуться к тому, чтобы проводить здесь по несколько минут каждый раз, когда дракона нужно кормить. Но тогда Сесили потеряет это место, этот темный, затхлый сарай, где она может говорить о том, чего боится, и том, чего она хочет. Она уже разбила столько частичек себя ради того, чтобы уберечься ото всего и чтобы ее отец был ею доволен, но сейчас, в этот самый момент, она не может вспомнить, зачем все это.

– Мне нужно рассказать Нолану, потому что он станет моим мужем, – говорит она. – А я не хочу, чтобы у меня были секреты от мужа.

Это неправильный ответ.

Отец Сесили хватает ее запястье, его руки всегда были больше и сильнее, чем у нее, и его хватка крепка, крепче, чем нужно, но он только подчеркивает, насколько он больше и сильнее, чем она.

– Думаешь, ты выйдешь замуж за этого мальчишку? – спрашивает он. – Думаешь, ты сбежишь и бросишь свои обязанности? Думаешь, это такая разумная идея?

Сесили хочет ответить, что знает, что отец знает, что Нолан сделал ей предложение, но это навлекло бы беду на ее брата и все стало бы еще хуже, а в этом нет толку, спорить тут нельзя. Отец тащит ее к двери сеновала, к лестнице, и на мгновение она пугается, что он может сбросить ее оттуда. Она вырывается из его хватки и пятится.