С Кьярой я сталкивался в Комитете не так часто. Несмотря на то, что ее рабочее место находилось в кабинете неподалеку от моего, она там зачастую отсутствовала. С одной стороны, минимум наших встреч был в моих интересах. Выносить ее презрение было очень тяжело. Но, с другой, мне было жизненно необходимо хотя бы изредка видеть ее. В такие момент в груди начинало что-то тянуть. И мне хотелось оказаться как можно ближе к ней.

Однако подобные желания в реальности оказывались чересчур болезненными и неприятными. Потому что апостол в лице моей ведьмы не чувствовал жалости и бил без промедления и наотмашь.

Уже на второй день работы в Комитете я на своей шкуре почувствовал тяжелый характер Кьяры. А я все удивлялся брошенной Антоном фразе: «Нам апостола мало! Теперь выкрутасы демона терпеть!»

После небольшого совещания у Наиля Евгеньевича, я вышел в холл и тут же был атакован его пышногрудой секретаршей. Будучи не в курсе, кто я, она обратилась ко мне за небольшой помощью.

Люблю я, когда народ пребывает в неведении. Жить становится легче. И им, и мне.

Над входной дверью в приемную висели настенные часы. Безвкусные, вычурные и немалых габаритов.

– Подарок американских коллег, – недовольно пояснила женщина. – Батарейки сели. И как их теперь менять? Может кого-то еще позвать? В одиночку справитесь?

Я махнул рукой.

– Справлюсь.

И вот, казалось бы, что может быть безобиднее, чем поменять батарейки в настенных часах? Залезть на стул, снять деревянную безвкусицу, сделать простейшие манипуляции и повесить обратно…

Однако, как только я закончил прилаживать часы на стену, дверь распахнулась. Стул, на котором я балансировал, оказался как раз на ее пути. А удар с такой силой врезался в мою шаткую опору, что деревянные ножки не выдержали, с громким хрустом подломились, и я совсем не изящно оказался на полу.

Боль в груди яркой вспышкой полыхнула в глазах, и я еле сдержал стон. Рядом закудахтала секретарша. Но вдруг умолкла и медленно попятилась.

Поначалу я не понял, почему не смог заранее почуять угрозу. Да произошедшее и угрозой-то назвать было нельзя! Но когда в приемную вошла Кьяра, все встало на свои места.

Энергетику апостола на расстоянии я не чувствовал. Подобный камуфляж был очень опасен для мне подобных. А звуки и запах моей ведьмы я не успел распознать из-за закрытой двери и непрекращающегося до инцидента словесного поноса секретарши.

Держась за пульсирующую грудь, я поднялся с пола. А Кьяра в этот момент безразлично окинула меня взглядом и ядовито произнесла:

– Будешь путаться под ногами, тварь, раздавлю.