Мужчина рухнул на колени и хотел схватить врача за халат, но, как только разжал кисть, оторванная рука упала на пол, приковав к себе взгляды и доктора и зевак.

— Но я не могу этого сделать! — наконец, изрёк доктор, справившись с собой первым. — Необходимо оплатить кредитами или предоставить страховку!

— Доктор!! Что станет с моей женой и детьми, если я останусь без руки и не смогу работать?! Мы же будем вынуждены переехать в стойла и жить в инсулах!!! — при словах «инсула» и «стойла» окружающие пациенты и медработники зашептались. — Да даже там, кому я буду нужен с одной рукой!? Доктор!!

— Без страховки не могу! — он уже косился по сторонам, чувствуя себя не в своей тарелке, и, наклонившись, зашептал: — Я бы и рад тебе помочь, но что тогда будет есть моя семья? Ну, не могу я, не в силах!

— Но… Но… — попытался было найти очередной веский аргумент в свою пользу раненый, и вдруг вспомнил выпуск горячих новостей: — Мы ведь все одна семья, один народ! Мы все едины! Неужто вы не сделаете для своего брата доброе дело, доктор?!

Из толпы золотых, живших в центральном районе, показался кисен с телохранителем. По одежде, походке и очкам дополненной реальности сразу стало понятно, что кисен из низших рангов, а телохранитель у него был обычный, а не чинид. Такую роскошь, как чиниды, могли позволить себе только крупные кисены.

— Сказано тебе: заплати, и Родина с радостью тебе поможет!

— Но…

Отчаявшийся золотой, повесивший голову, возражал уже на автомате, не особо оглядываясь по сторонам. Он успел сказать только одно слово, как могучий телохранитель взял его за шкирку и потащил к выходу. Кисен шёл рядом и тихо шептал в воздух:

В просторном зале гудела тишина. Богатая отделка с вычурной лепниной и античными статуями придавали месту загадочности. С необъятных картин в центр зала были устремлены таинственные взоры известных средневековых личностей. Широкий воротник подпирал осунувшееся лицо Вильгельма I Оранского. Глаза с прищуром говорили об осторожности и непроницаемости этого человека, а сомкнутые в узкую полоску губы только подтверждали его прозвище — Молчаливый. Полководец Оливер Кромвель устремил свой напряжённый взгляд куда-то вдаль, а его доспехи сияли готовностью к предстоящему бою при Марстон-Муре. Максимильен Мари Изидор де Робеспьер смотрел исподлобья, готовый упрямо и последовательно отстаивать свои принципы по отмене рабства и смертной казни. К тому моменту автор девиза «Свобода Равенство Братство» ещё не догадывался об уготовленной ему гильотине, но даже после своей казни в сердцах людей он остался Неподкупным.