— Что же тут смешного? — пожал плечами Кузнецов. — И, кстати, ты не прав, Джонни.

— В чём это я не прав?

— Во-первых, это не убийство золотых. Это ликвидация террористическо-экстремистского элемента, финансируемого странами Заката.

На этот раз оценили все присутствующие и на некоторое время зал погрузился в хохот. По правую руку перед ними стояла игрушечная свинья, и при дружном хохоте кисены любили нажимать на неё, отчего та очень заливисто хрюкала, только повышая градус смеха.

— …А во-вторых, — продолжил Кузнецов, когда приступ смеха стал стихать, а хрюшек перестали насиловать. — Наши доблестные силовики потому и ласкают дубинками бунтующих, что испытывают к ним глубокие чувства единения и солидаризма. Ведь, если золотые не прекратят бунтовать, их всех уб… ликвидируют. Силовикам будет от этого очень грустно и обидно, поэтому они как бы говорят о том, что не надо бунтовать, мы и бить вас не будем! Все ради вашего же блага делаем, а вы, извращенцы-мазохисты, в нас брусчаткой и пластиковыми стаканчиками кидаетесь, да на дубинки падаете! А ведь мы — одна семья, один пучок, одна связка, одна фасция!

Снова послышались смешки, но кто-то вдруг задал острый вопрос:

— Меня вот, что интересует по поводу изменённых… — ключевое слово заставило всех незаметно подобраться. — Наш договор ещё в силе, верно, господин Кузнецов? Когда же мы сможем получить добротную сыворотку, а не экспериментальную? Уж больно заманчивые перспективы продемонстрировал отряд «Немезида»…

— Договор в силе, не волнуйтесь, — степенно кивнул Степан Богданович. — Мы пока проводим дополнительные эксперименты и проверки. Вычисления очень сложны и скрупулёзны… Не хотелось бы, чтобы что-то пошло не по плану и кто-то из вас, друзья мои, получил тот или иной нежелательный побочный эффект… Сами понимаете, мне бы тоже очень не хотелось получить в злейшие враги кого-то из вас, если вы каким-либо образом пострадаете… Но, уверяю вас, в скором времени улучшенную сыворотку получат все присутствующие здесь.

Этот короткий ответ воодушевил кисенов и они незаметно выдохнули. Степан Богданович поморщился от внезапной головной боли и как можно более естественно прикоснулся пальцами к виску. Этого жеста никто не заметил.

— Что ж, — подал голос Юсупов, когда ситуация стабилизировалась, и нажал на кнопку связи. — Передай Господину ЖП следующее. Объявить бунт происками агентов Заката. Затем провести рейд и ликвидировать всех непослушных. Только поласковей, слышишь?

— Так точно! — послышалось в ответ.

— Не забудь про ласку, говорю! С тебя станется! Мы же не Шариковы какие-нибудь… Так, дальше… Всем СМИ показывать бунтовщиков кровавыми упырями, каковыми они, собственно, и являются. Разбитые витрины, сожжённые машины, убитые снеговики, сам знаешь. Вытащи пару золотых-фриков, раскрути по всем новостям, что именно такие фрики и участвуют в госперевороте, а все остальные — обманутые агентами Заката. Затем объявить о вводе запретительных… то есть, укрепляющих единство патриотических законов. Детали обсудим после.