Я поставил точку, свернул лист в рулон и, растопив на свече сургуч, оттиснул на нем вырезанную Фролом печать.
За ней пришлось сгонять нового служку, заплатив пару медяков, но она того стоила. Бумага моментально приобрела донельзя официальный вид.
Второй бумагой стал плакат, который я завтра повешу над чашей с родником:
И последней должна была стать бумага, отгоняющая народ от форта, но я подумал, что с психологией нашего народа, это, наоборот, привлечет больше внимания, и забил на это, завалившись спать. Завтра надо встать до рассвета и нужно хоть чуть-чуть выспаться.
Разбудил меня звук раздуваемого самовара и душераздирающий вопль будильника. Вскочил бодрым, будто проспал часов пятнадцать, и выпрыгнул в окно, чуть ни сев при этом на голову Дуболому. Поприветствовав ошалевшего хозяина таверны, почти так же ловко перескочил через плетень, поднялся, стряхнул с себя мусор и сделав вид, что не слышал наглого смешка толстяка, припустил в сторону дома печника. Недовольная ранней побудкой Долли, неохотно трусила рядом. Знай она, какой ей денек предстоит, сбежала бы в лес и отдалась на милость тамошним волкам. Но она этого не знала, чему я был безмерно рад. Первым делом, я до упора загрузил ее кирпичами и всем необходимым для создания нужного раствора. Все эти знания появились в моей голове, вернее, у меня появилось знание как вытребовать нужные знания у системы. Подгоняемая хворостиной, злобно блеющая скотинка направилась к древу. Там я приколотил к нему приготовленный плакат и помог пришедшему Фролу дотащить его торговую тележку до лавки.