Лицо Гржельчика исказила гримаса:

– Это вы разругались со мной на пустом месте, Ткаченко.

– Я? – Вася возмутилась. – Да вы вели себя, как озабоченный олигофрен!

Боже! И зачем она это сказала?

– Я не желаю больше мусолить эту тему! – рявкнул Гржельчик и выключился.

Она хрустнула кулачком. Да что ж это такое! Она ведь хотела извиниться, и снова… Стоило Гржельчику исчезнуть с экрана, как ей стало ясно, что выражение на его лице было вовсе не злобой и не похотью, а усталостью и страданием.

«Ракета ушла», – всплыло сообщение.

Василиса вскинулась.

– Какая еще ракета? Кто пустил ракету?

Секунда молчания.

– Никто, кэп. Пусковые пульты заблокированы.

– Видим ракету, – доложили наблюдатели. – Термоядерный заряд, с самонаведением на излучение двигателей.

– Что?! Группу захвата в броне – к пусковой! Я не верю, что там никого не было.

– Но все системы показывали отсутствие живых объектов…

– Значит, это роботы! Куда она летит?

Самого по себе случившегося уже достаточно для того, чтобы по всему телу выступил холодный пот. Когда термоядерная ракета ни с того, ни с сего срывается и куда-то несется – это ЧП. Но тут аналитики дали на центральный экран предполагаемую траекторию чертовой ракеты, и Вася чуть не поседела. Примерно на ее пути был «Ийон Тихий». Сейчас точка встречи не видна, но Вася не сомневалась: захватив цель, система самонаведения скорректирует курс, и они обязательно встретятся.

– Связь! – заорала она. – Связь с «Ийоном», быстро!

– Они не желают отвечать, – панически отозвались связисты.

– Черт! Мы можем сбить ракету?

– Мы – нет, – аналитики не теряли головы, докладывая кратко и четко. – Она ушла далеко.