– Что делать будем, кэп? Командуйте! Орудия в боевое?

У Фархада по спине ползли мурашки. Он был готов к бою с противником. Но со своим же крейсером? Разве для того строили эти корабли, вооружали, обучали команду? За что они будут сражаться сейчас?

– Мы можем ее сбить? – спросил Гржельчик.

– Ваську-то? Попотеть придется, – нехотя признал Федотыч, активируя орудия. – Но, собственно, почему нет?

Капитан скрипнул зубами.

– Ракету! Я хочу сбить ракету.

– Когда ракета войдет в зону поражения, у нас будет около двадцати секунд, чтобы ее расстрелять, – доложили аналитики.

– Мы будем ждать, пока она подлетит? Или пойдем навстречу? – осведомился Федотов. – Убьем двух зайцев сразу: заодно приблизимся к «Вейдеру» для атаки.

– Мы не будем атаковать «Вейдер», – процедил Гржельчик.

– Как не будем? Они на нас напали!

– Я сказал, нет!

Василиса точно сбрендила, но он-то еще в своем уме. Йозеф мог сколько угодно смаковать в воображении, как обстреливает «Анакин Скайуокер», но некоторые фантазии категорически нельзя воплощать в реальность. Он представлял, какой катастрофой обернется бой двух земных крейсеров. Во всех смыслах – материальном, политическом, даже моральном. Сила Земли – в каждом крейсере, и «Анакин Скайуокер» – один из них. Нет, он не станет ослаблять Землю ради того, чтобы отомстить этой дуре. И он не допустит, чтобы пострадали люди, непричастные к их с Васей личному конфликту. На горло себе наступит, но не допустит.

– Принц, что с расчетом прокола?

– Готов, капитан.

Уходить сейчас все равно нельзя. Если ракета накроет «Ийон» во время прокола, мало не покажется никому на гигаметры вокруг. Рискнуть кораблем можно, когда нет другого выхода, но рисковать системой, в пределах которой находишься? Черная дыра у обитаемой планеты – это уж вовсе никуда не годится. Вначале надо разобраться с проклятой ракетой, так или иначе. Либо они ее собьют, либо она найдет их.

Фархад неотрывно следил за голографической точкой, быстро ползущей по пунктиру к лиловой полупрозрачной сфере – условной границе зоны поражения. Он сидел, как на иголках. Мучительно видеть, как к тебе приближается термоядерная смерть – и ничего не делать, только ждать. Но тугой узел в районе желудка распустился. Гржельчик сказал, ответной атаки не будет. Самое страшное не случится. Гораздо более страшное, чем все еще возможная гибель «Ийона» и его, Фархада.

Он мог себе представить, каким трудом далось капитану твердое, взвешенное решение. Он слышал, как они говорили с Ткаченко. И он знал о том, что произошло между ними раньше – версию Вилиса, наверняка не слишком корректно отражавшую реальность, но ведь дыма без огня не бывает. Он, Фархад, на месте Гржельчика атаковал бы. Понимал, какой это был бы кошмар, но все равно – не удержался бы. Каким чудом удерживается капитан?