– Правда? – Салима широко раскрыла черные глаза. – А как же крестовые походы?

Старец отвел взгляд. В любой истории есть главы, за которые потомкам стыдно.

– Месье Кретьен – надеюсь, вы простите мне такое вольное обращение… Я хочу предложить вам поднять знамя этой войны.

Несокрушимое спокойствие покинуло чело.

– Знамя войны? О чем ты… О чем вы говорите, Салима ханум?

– О войне, которая началась сегодня. О справедливой войне, в которой нашим противником выступает сторона, творящая чудовищные преступления против божественных заповедей любой светлой религии. О кровавой войне, в которой людям потребуется духовная поддержка. О войне, которую мы не могли не начать в ответ на угрозы, оскорбления и множественные смерти невинных.

– Вы начали войну с Шшерским Раем?

– Нет, месье Кретьен. Я имею в виду войну с Гъде.

Папа откинулся на спинку кресла, в котором восседал.

– Вот как… Что ж, в свое время на референдуме я доверил вам решать за Землю и до сих пор об этом не жалел. Предпочитаю верить, что не пожалею и впредь. Духовная поддержка, говорите вы. Почему же вы не обратились к иерархам ислама, Салима ханум? Это было бы естественнее.

– Но вряд ли правильнее, – Салима качнула головой. – Земле не нужен джихад. Джихад невозможно остановить. Это была бы война до последнего выжившего, бессмысленная и беспощадная. Я вовсе не желаю выжечь врага подчистую и искоренить память о нем, я не желаю уничтожить Вселенную ценой жизней всех землян… Наши цели в этой войне умеренны и конкретны. Крестовый поход нас вполне устроит. Победить приемлемой ценой в конечный срок. А если не удастся – не победить, но закончить войну так, чтобы не оказаться в убытке. Это ведь не противоречит христианским ценностям?

– Отнюдь, – слегка улыбнулся старик. – Итак, вы желаете вести войну под знаменем Христа. Что же получит Церковь за духовное водительство?

Салима усмехнулась.

– От меня? Разумеется, ничего, месье Кретьен. Не думаете же вы, будто я вас покупаю? Но если Церковь не сумеет воспользоваться теми возможностями, которые дает война, значит, ее лидеры разучились ловить мышей.

Папа медленно кивнул.

– Я принимаю ваше предложение. И готов обратиться к своей пастве хоть завтра.

– Прекрасно, – улыбнулась на прощание Салима.

Голографическое изображение женщины погасло, и Бенедикт ХХV, епископ Рима, наместник Иисуса Христа, верховный понтифик Вселенской Церкви, Патриарх Запада и прочая, а в миру Робер Кретьен задумался. Перспективы, вырисовывающиеся перед Церковью, вдохновляли. Авторитет ее подскочит до небес, влияние возрастет многократно. А возможно, свершится и его мечта: свет христианства прольется на иные миры, пребывающие под сенью ложных богов. Для этого требуется лишь одно: победить. Так, дабы не возникло сомнений, кого благодарить за эту победу. Бенедикт XXV был достаточно тщеславен, но место свое знал и отнюдь не имел в виду себя. Он – лишь наместник Бога, коему и должна достаться вся слава.