Агата ничего не ответила, лишь задумчиво смотрела на него, видя человека крайне уверенного и властного, уже не ждавшего от нее ответных слов.

– Смею более не задерживать, впереди много работы, вам еще предстоит объяснить десяти космонавтам, погрузившим себя в «саркофаги», почему они не оказались на Новом горизонте. И вот еще что: программа по освоению космоса не остановится, но ее необходимо реорганизовать. Вы уже поняли, что мне понадобится человек, который возьмет на себя полное руководство космическими программа за пределами Кесслера.

– Что будет с ЦРТ? – С откровенным интересом спросила она.

– Вы боитесь, что кто-то будет мешать вам работать так, как вы считаете верным? – Агата не ответила, – ЦРТ будет существовать, но его ждут перемены. Советую не беспокоиться об этом, а делать ту работу, с которой не справляются мечтательные ученые, а в которой нужные умелые руководители.

– Смею полагать, вы знали, чем все закончится. Почему не вмешались в работу Бенджамина тогда, когда это было нужно?

– Отличный вопрос, Кобэрн. Бенджамин – сам себе главный враг, а, значит, вопрос времени, когда он сам же себя и потопит. Сбой смог доказать многим, что ЦРТ делает то, что хочет, когда хочет и с кем хочет. Но у совета директоров, как и у Бенджамина, были слишком большие связи и слишком глубоко посаженные корни. Чтобы отнять у них монополию и власть, которой они пользуются, как хотят, необходимо было что-то еще, дабы пошатнуть самопровозглашенных королей. Теперь, при благоприятном исходе, конфликт Бенджамина и совета директоров послужит переменам, на которые уже мы повлияем в нужный момент.

Но не спешите с выводами, Агата. Ни мои руки, ни чьи-либо еще, не причастны к трагическим событиям последних лет. Немного труда стоило, чтобы понять: в нынешнем виде, при руководстве Бенджамина – лишь вопрос времени, когда амбиции и ресурсы, нанесут вреда больше, чем кто-либо извне. Но стоит уточнить: Бенджамин преисполнен хорошими мотивами, но методы его не щадят никого, и мне страшно представить, что будет, когда его место займет тот, кто не будет так благосклонен ко всем вокруг. Точка невозврата наступила, и нам необходимо взять все под контроль, дабы впредь делать все правильно.

Во время разговора с министром, она молча хотела оказаться там, где прямо сейчас работают куда-более близкие ей по уму люди, сбежать от неоднозначного диалога, навстречу не просто новому, а чему-то необъятному, тому, к чему лишь частично смог коснуться человек, которого она любит. Прошло время, пусть и малое, но ответ все не был найден, вплоть до этого момента. Те чувства, то отношение – это пример чистых и сильных чувств. Агате, человеку далекому от эмоциональности, инфантильности и сентиментальности, почему-то повезло познать это редкое чувство. Сильное настолько, насколько требуется для нарушения устава, закона и собственных убеждений, практически слепо повинуясь желанию его сохранить. Но это чувство имело свой побочный эффект: оно опустило ее на землю, до уровня простых людей, среди которых, что раньше, что сейчас, ей было невыносимо. В лицах, которые мелькали вокруг нее, она видела сходство с собой. Она, Агата, прямо сейчас, сквозь холодный пот и разочарование, чувствовала свою примитивность.