Оба задумались, надулись сердито. Правда есть правда. Против нее не попрешь.

— Неохота мне тебя отпускать, Левушка. — Пипелыч опустил глаза. — Ты, конечно, прав, но… Но ты же знаешь, что любому пилоту проще самому выполнить работу, чем ждать друга с задания! Поэтому, мальчики, вот вам мое командирское решение: тянем жребий!

— Да, да, — закивал Жердяй. — Пусть жребий все и решит. Теория вероятностей, братцы, — великая сила!

— Хорошо, будем тянуть жребий, — без спора согласился я. Достал из нагрудного кармана комбинезона спичечный коробок, вытащил три спички и сломал одну из них. — Кто вытянет сломанную — тому и лететь!

— Чур — я первый тяну! — оживился Пипелыч. — По праву командира!

Он вытянул спичку из моих пальцев и разочарованно фыркнул:

— Длинная…

Жердяй прогундел себе под нос какое-то математическое заклинание и тоже потянул спичку.

— Гм… Длинная…

— Ну, тут и без слов все ясно. — Я разжал пальцы, демонстрируя третью спичку. — Короткая. Лечу я.

— Ладно уж, лети, сокол ясный. — Пипелыч махнул рукой. — Сегодня и логика и математика на твоей стороне. Жердяй, пошли лунник продуктами грузить.

Они оба деловито засуетились и нырнули в глубины орбитального отсека.

Я посмотрел им вслед и улыбнулся. Ребята мои дорогие… Сколько космических дорог мы прошли вместе. Нет у меня лучше друзей на свете — таких верных, добрых и надежных. Вот только наивных, как дети малые. Прятать лишнюю спичку в волосатой лапе любой уважающий себя леший учится еще в юном возрасте.

«Тугарина» к полету мы подготовили всего за пару часов. Забили внутренности лунного модуля ящиками с едой и канистрами с питьем почти до самого деревянного потолка.

«Тугарин» по своей сути — это обычная избушка на курьих ножках, адаптированная для полета в космических условиях. Погружена в летаргический сон, покрыта снаружи экранно-вакуумной изоляцией, два Горыныча — основной и резервный — подвешены под полом между лап в окружении округлых жабобаков с мертвой и живой водой. Пилотируется легко даже без всяких колдовских заклинаний. В свои курсантские годы я на таких избушках облетел не одну околоземную орбиту.

Когда все было готово к старту, я по очереди обнял Пипелыча и Жердяя, смахнул со своей волосатой щеки скупую мужскую слезинку, залез внутрь лунника и захлопнул люк.

Отделение от «Еруслана Лазаревича» прошло гладко. Избушка сонно кудахтнула, основной Горыныч выдал на-гора длинный огненный хвост, и я увидел, как родной корабль с грустными рожицами Пипелыча и Жердяя за стеклами иллюминаторов стал постепенно удаляться.

— Счастливой дороги, Левушка! — пробасил в эфире командир дрогнувшим голосом. — Ни пуха тебе ни пера!