Посвистывание ветра наполнилось угрозой. Гэ слышалось в нем отдаленное глухое ворчанье и протяжные крики, от которых леденела кровь. Когда она сумела наконец вновь приоткрыть веки, а ее воспаленные глаза приноровились к яркому свету, она внимательно оглядела окрестности, но не заметила ни жилища, ни других следов человека, лишь изрезанный и ободранный коричневатый рельеф. Она тщетно искала эти маленькие зеленые гибкие травинки, которые видела в Музее Предков «Эль-Гуазера», эти растительные создания, называвшиеся деревьями, эти родники и мелодичные водопады. Где красота Земли, обещанная в гимне возвращения, где великолепие рассвета и заката, свежесть зелени под босыми ногами, нежный шелест ветра? Неужели таинственное зло, которое пожирало планету предков, превратило ее во враждебный пустынный мир?

По сторонам, насколько хватало взгляда Гэ, не виднелось ничего, кроме этой угрюмой, каменистой, унылой корки до самого однообразного горизонта. Может быть, она не в том месте приземлилась? Может быть, там, дальше, есть и жизнь, и красота? Она проголодалась, ей хотелось пить, она отдавала себе отчет, что оставаться тут, возле скафандра, — равносильно ожиданию смерти. В нескольких десятках метров над ней парили черные фигуры — они-то и издавали эти жуткие вопли. Она все еще не решалась углубиться в эту негостеприимную территорию, покинуть относительно безопасное убежище, предлагаемое скафандром; потом вспомнила о тысячах братьев и сестер, погибших в космосе, чтобы она могла исполнить свое назначение, и решила, что не имеет права поддаваться страху. Маа и крипта ей открыли, что она принадлежит к таинственному отряду избранных, которых провидел Эль Гуазер, и, даже если она не знала, что именно скрывается за упоминанием об «избранных», ей придется отправляться искать своих одиннадцать товарищей. В какую сторону направляться — у Гэ не было ни малейшего понятия. Она решила ориентироваться на отдаленное журчание, идти к источнику шума — шума, который напомнил ей урчание ракетного поезда.

Всего через несколько десятков шагов она поняла, что не учла гравитации. До сих пор, опираясь о скафандр, она не чувствовала действия земного притяжения по-настоящему, но теперь, начав двигаться, чувствовала себя так, словно попала на мощно намагниченную плоскость. Непривычное давление на шею и плечи обернулось тяжелым, сокрушительным бременем, и ноги — сводимые спазмами, пылающие и дрожащие — несли ее с трудом. Крикливые черные фигуры приближались, будто караулили, когда Гэ свалится, чтобы обрушиться на нее и рвать своими когтями, своими клювами.