Ее сосед по каюте, Джадл, не только порывался посвятить Гэ в забавы пересчета времени С.С.В. в единицы Д.С.В., он еще и рассказывал ей о животных, существах низшего царства, некоторые из которых были друзьями человека, а другие — врагами, хищниками. Подняв голову и оглядев тех, что парили над ней, она не нашла в них ничего дружелюбного. Их тела покрывала какая-то шелковистая, гибкая чешуя, и чтобы держаться в воздухе, они пользовались руками (то есть на самом деле не руками, но другого слова Гэ не приходило в голову). По злобному блеску в их круглых черных глазках было понятно, что они воспользуются малейшим ее промахом, чтобы наброситься на нее. Такая пугающая перспектива заставила ее встрепенуться, подстегнула тащиться вперед — несмотря на неимоверную усталость, несмотря на тоненький внутренний голос, который подбивал ее остановиться, лечь, расслабить усталые члены, погрузиться в целебное забвение сна.

Но восстановиться в благодатном море ментальных вибраций своих сестер и братьев-изгнанников Гэ больше не могла. С тех пор, как ступила на поверхность Земли, она не уловила ничьего присутствия, ни единой ментальной вибрации — как если бы таинственное зло, от которого страдала планета, истребило людей, как если бы отвратительные существа над головой были теперь единственными обитателями этих мест. В ее мысли закралось гадкое сомнение: а не было ли видение Эль Гуазера сумасбродной грезой человека в приступе бреда, лихорадки или паранойи? Или вдруг он ошибся в своих расчетах? Преобразования шкал времени так запутывало головы, что предположительные сто веков могли превратиться в тысячу веков, в вечность… Она прибыла слишком поздно, чтобы удержать человечество от сползания в небытие. Внутри нее зазвучали слова Маа, и ранили ее своей невольной иронией: «Ты — дар Эль Гуазера человечеству, Гэ…» Человечество так и не получило его дара просто потому, что больше не существовало. Гэ была бессмысленным подарком, избранной-посмешищем, ради которой пассажиры каравана кораблей поубивали друг друга. Из-за нее, из-за Маа и ясновидящих, из-за ошибочных (скорее всего) верований изгнанники обратились в космический прах вместо того, чтобы приземлиться, чтобы вернуть себе планету своих предков, чтобы засеять лоно Земли, чтобы отстроить новый мир.

Она машинально остановилась, опустилась, того не сознавая, на колени, растянулась на земле во весь рост, отдалась переполняющим ее отчаянию и досаде. Гэ слышала, как хрипло орут летающие звери, но не обращала на них внимания. Всю ее без остатка затопила горечь неудачи, и единственно мыслимым, желанным исходом ей казалась смерть. Трудно сказать, сколько времени пролежала она там распростертой — измученная, оцепеневшая от усталости, — наслаждаясь расслаблением тела. Сквозь неплотно закрытые веки она мельком увидела летающих существ, которые уселись в нескольких метрах от нее — неподвижные, наблюдающие. Ветерок под платьем добирался до кожи, высушивал пот. Ей показалось, что сквозь прорези в сером горизонте просачиваются лучи света.